— Не знаю, милый, я никакого Говарда, — старушка неотрывно наблюдала за гостем через свой монокль. — Но мой старый папочка болен, очень болен, он не выходит из дома и последний раз говорил лет пятнадцать назад.
— Не может быть!
Виктор поглядел на черное хозяйское пальто — все его полы были забрызганы грязью, причем, без сомнения, свежей, да и вообще пальто выглядело потяжелевшим от влаги, как будто его сняли буквально только что. Шарф всем своим видом заявлял: «Меня сегодня полоскали в лужах вплоть до Паркового района».
— Ты сейчас сам во всем убедишься, милый, — тем временем сказала старушка и бросила на входную дверь взгляд, как показалось Виктору, полный сожаления, словно она только и мечтала оказаться за ней. Должно быть, возраст или болезнь не позволяли ей выйти подышать воздухом.
Хозяйка повела Виктора вглубь дома. В гостиной было довольно тепло, в камине ярко горел огонь; туман за окнами вообще не пропускал света, и казалось, будто их заклеили старыми газетами.
У негромко работающего радиоприемника в кресле-каталке сидел старик; его безвольные руки лежали поверх клетчатого пледа. Старик мелко тряс головой, словно пытался стряхнуть с нее последние пряди. На его морщинистом лице застыло отсутствующее выражение: глаза вообще не моргали и глядели в пустоту перед собой.
Виктор ничего не понимал. Это определенно был Биггль — тот самый Стюарт Биггль, которого он и искал, вот только… старик и правда не выглядел так, будто пару дней назад вышел прогуляться по городу и случайно забрел в Крик-Холл.
— О, теперь ты видишь, милый? — спросила женщина и подковыляла к старику. — Погляди-ка, папочка: у нас гости! Молодой мистер Кэндл пришел нас навестить.
Старик, само собой, не ответил. Он даже не обратил внимания на то, что дочь к нему обращается, все продолжал глядеть в одну точку и трясти головой.
— Прошу тебя, милый, — хозяйка кивнула на кресло возле камина, сама села на диванчик напротив — там ее ожидало вязание.
— Благодарю, мэм. — Виктор осторожно обошел мистера Биггля и сел в указанное кресло. — Он понимает нас?
— О, нет-нет, — с сожалением выдохнула старушка. — Он уже давно ничего не понимает. Я слежу за ним, как за стареньким цветочком в горшке. Забочусь о нем. Он уже давно такой.
— Он не ходит самостоятельно?
— Папочка вообще почти не двигается…
Виктор глядел на старика — казалось, тот действительно не замечает гостя.
— Да, печально, очень печально, — пробормотал он, пытаясь придумать, как построить беседу так, чтобы вывести старушку и ее притворяющегося больным отца на чистую воду.
— Все это и правда печально, — кивнула хозяйка, — но мы давно привыкли, верно, папочка?
— А могу я поинтересоваться, мэм, — спросил Виктор, — кем он работает… в смысле работал, когда был здоров?
— Разумеется, это же не секрет! Он был изготовителем ключей.
— Неужели? — Виктор подобрался.
— Да, лучшим в городе! Даже богачи Кроу пользовались его услугами. Он мог изготовить ключ для любой двери, для любой шкатулки, он сам когда-то шутил, что даже для любого сердца.
— И давно он отошел от дел?
— О, вскоре после войны.
Тяжелее всего было не расщедриться на саркастический взгляд. Но Виктор держался. В какой-то степени ему даже стало любопытно, до чего может дойти эта ложь.
— А что с ним случилось? — поддержал он игру, надеясь, что старушка вот-вот скажет что-то, что раскроет этот откровенный обман, а ее «старый папочка» как-нибудь выдаст себя. Хотя бы промелькнувшим на мгновение осмысленным взглядом.
— Это было просто ужасно… — как-то слишком вдохновенно для такого предисловия начала старушка, опустив глаза к пряже. — Однажды в городе появился заклинивший замок. Но хуже того — мой старый папочка так и не сумел подобрать к нему ключ. Он безуспешно бился над ним, пока не понял, что ничего у него не выйдет, — замок победил его. И он просто не перенес этого. Он лишился рассудка.
— А что это был за замок?
— Какой-то обычный замок в одном из домов Холмового района. Проще некуда. Без потайных ячеек или даже фигурных язычков. Но мой старый папочка не справился. И это его просто раздавило.
— Я вам сочувствую, мэм, — фальшиво посопереживал Виктор.
— О, благодарю тебя, милый, — фальшиво поблагодарила старушка.
— Знаете, — начал Виктор, пристально следя за реакцией собеседницы, — я был уверен, что на днях встретил вашего отца на улице.
— О, это решительно невозможно! — воскликнула хозяйка.
— Да, теперь я это прекрасно понимаю. Но тогда я был абсолютно уверен, что говорю со Стюартом Бигглем. Он даже открыл мне дверь.
— Дверь? — удивилась мисс Биггль. — Это вряд ли, милый. Как насчет горячего чайку?
— Не отказался бы…
Глядя, как старушка суетится с медным пузатым чайником, Виктор задумался. Его дурачили совершенно бессовестно. Он не удивился бы, если бы узнал, что Стюарт Биггль уселся в это кресло в ту же секунду, как раздался стук в дверь. И все же…
Виктор начал сомневаться: «Зачем это все? Зачем прикидываться, зачем лгать, зачем придумывать целую легенду? Я ведь не из полиции — более того, никого ни в чем не обвинял. Просто пришел поговорить…»
