Уэллс. Горький ветер полностью

Курц Дон Горн увидел, как пространство вокруг сплелось в гигантскую сеть, миллионы голубых энергетических нитей связали корабли, капсулы, истребители, планеты, светило и даже самую крохотную мельчайшую частичку, что болталась миллионы лет в космосе. Ничто здесь не происходило просто так. Все имело свою причину и последствия, все было взаимосвязано, и, увидев эту связь, Курц Дон Горн смог воздействовать на реальность. Силой мысли он потянулся к синим нитям и дернул одну из них. Звено терцев соединилось вместе и тут же атаковало крейсер Квантума. Курц дернул другую нить – и на пути вражеского луча, который должен был распылить его капсулу, оказался квантумский истребитель, который словно нарочно вылетел ему навстречу. В то мгновение, когда предназначенная им смерть изменила свои планы, Курц почувствовал, как силы покинули его. Он стал слабым, как ребенок. Перед глазами поплыли красные круги, и он потерял сознание, разрывая мысленную связь со следящими системами десантной капсулы.

Курц Дон Горн не знал, что то, что он сейчас испытал, квантумцы называли «поймать молнию», а людей, способных на это, искали по всем Двенадцати мирам Содружества эмиссары «Золотого корпуса», чтобы воспитать из них элитных гвардейцев, которые были бы способны не только поймать молнию, но и укротить ее, и в итоге стать ей.

– Хорошо. Но скажи, а есть ли в вашем мире проблемы? – спросил Уэллс, как только мы покинули Моделятора реальности Юсова.

– Конечно, как и в любом другом городе, в Космополисе каждый день возникают проблемы, которые мозги районов и центральный мозг решают в круглосуточном режиме, – ответил МОБПУТ.

– Нет. Я имел в виду другое. Как бы правильно сформулировать? А есть ли в Космополисе несчастные люди? Если есть, то покажи нам.

МОБПУТ неподвижно завис в воздухе, что выглядело очень неестественно, поскольку до этого он ни на мгновение не останавливался. Он летал, вращался вокруг своей оси, переливался огнями. Теперь же он просто висел, как будто его отключили от источника питания.

– Кажется, вы его испортили, Уэллс, – заметил я.

Гэрберту, видно, тоже так показалось. Он протянул руку и постучал кончиком указательного пальца по корпусу МОБПУТа. Это не произвело никакого впечатления на прибор. Он молчал.

– Вероятно, включился какой-то протокол, который блокирует ответы на неудобные вопросы, – задумчиво произнес Уэллс. – Что позволяет мне сделать вывод, что не все так просто в Космополисе, хотя, надо признаться, то, что мы увидели, производит изрядное положительное впечатление.

МОБПУТ вздрогнул, поднялся на два фута вверх, налился оранжевым светом и заговорил:

– Для выполнения вашего запроса мне пришлось связаться с центральным мозгом города. Как и в любом человеческом обществе, есть здоровые люди, а есть временно больные. Если человеческое тело мы научились лечить до наступления заболевания путем ежедневного контроля и профилактики при помощи микмехов, то душевное состояние человека – куда более сложный процесс, который, с одной стороны, зависит от корректной жизнедеятельности мозга. С другой стороны, от точной настройки более сложного конструкта, который именуется душой.

– Кажется, он пытается нам сказать, что у них тут есть свой вариант Бедлама, – сказал я, и МОБПУТ тут же мне ответил: