Дворец осыпался, в нем образовывались трещины, стены раскалывались и падали крупными глыбами. Из бреши главного фасада выпали часы. Они ударились о каменное мощение площади и рассыпались.
Мои персонажи хватали ковры, шторы и покрывала, посуду, припасы и уходилив горы. Раки, шестирукие орангутанги и прочие монстры, оцепенев от холода, застывали на месте и превращались в снежные заметы.
Скоро снег заполнил все пространство. Невозможно было увидеть ни горы, ни озеро, ни дворец. Я щурил глаза, всматривался, надеясь увидеть хотя бы что-нибудь, но не видел ничего.
Стало холодно и в моей комнате. Я влез в кровать, накрылся с головой одеялом и сразу уснул.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
НАША С ЦЕЗАРЕМ ПРОГУЛКА
Несмотря на дикий сон прошлой ночи, я выспался.
Разбудил меня тык носа Цезаря.
- Дружище, может быть, еще дашь поспать?
"Ау-у!" - сказал Цезарь, что означало, ждать он не может.
- Долго не ходите! Максимум - до одиннадцати! Не забывай, нам еще собраться нужно! - сонным голосом промямлила Маша.
Я открыл глаза и посмотрел в глаза Цезарю.
- Бедная моя терпеливая собачка! - сказал я, влезая в брюки.
Цезарь поднял с пола поводок и пошел в коридор.
- Иду я, иду! - говорил я Цезарю, одевая свитер.
Когда мы вышли на улицу, Цезарь пометил первую же березку, у всех на виду, как это делают позорные дворняги. Но сегодня можно: воскресенье. Во дворе - пусто, свидетелей нет.
Мы идем с ним на "наше" место. Нужно идти двадцать минут. Потом узкой тропинкой рыбаков - по заросшему камышом берегу, свернуть там два раза налево, еще дальше - не пропустить поворот направо. Этот поворот скрыт большими кустами. Но Цезарь выведет. Потом проходим по болотным кочкам и вот оно: "наше" место. Отсюда открывается великолепный вид на противоположный берег реки в самом широком месте ее русла.
Здесь мы с Цезарем смотрим на закаты и рассветы, смотрим на вечерний туман и ледоход, любуемся полетами лебедей, слушаем крякание диких уток, которые с нашей реки никогда не улетают в теплые края, потому они что здесь прописаны и их подкармливают чипсами.
Справа - большой городской пляж. Там желтый песок, а здесь - черная грязь. Поэтому там - народу много, а здесь - рыбаки.
Неудачников с берегов нашей речки можно называть рыбаками только с большой натяжкой. Однажды сосед поймал рака и нес его на крючке до самого дома: чтобы все видели, как ему повезло. Большего улова у него не было.
Здесь я знакомлюсь с новыми людьми. Если мне человек симпатичен, я, обычно, спрашиваю: "Клюет?" Если я кому-то симпатичен, мне говорят: "Какая у вас красивая собака!" Дальше - беседа. Эти беседы настолько пусты, насколько же и сердечны. Я-то по жизни молчун. А здесь меня на разговор "прорывает".
Рис. 9
Если нет никого, я разговариваю с Цезарем.
Цезарь - прекрасный собеседник. Когда он был маленьким и не умел вести диалог, как то надлежит большой серьезной собаке, он выражал согласие или несогласие мимикой и прочими щенячьими ужимками. Было тогда и виляние хвостиком, и лизание моих губ, и грязная лапа на чистые брюки.
- Так все было, товарищ Цезарь?
В ответ - вздох средней степени тяжести. Помнит. Стыдно, но что поделаешь, кто из нас не был щенком.
Я сажусь на корточки и смотрю вдаль. То же самое делает и мой друг, собеседник - по совместительству.
Сегодня есть, на что смотреть. Теплая осень - что лето, бабьим летом называется. А как вывод - вся красота окружающего пейзажа.
Ивы совсем желтые, клены - пунцовые, а тополя желтеть еще не хотят. Акации - так те зиму вообще игнорируют: листву в ноябре зеленой сбрасывают и все. Камыши уже бестелесые, стоят соломенными снопами, пухом дымятся.
- Апчхи! - чихает Цезарь. Я тоже лезу в карман за платком.
- Может, домой пойдем, друг мой Цезарио, простынем?
- Нет, еще посидим, что мы дома не видели, - отвечает Цезарь, но не словами, конечно. Он ложится на живот, вытягивает вперед лапы и вываливает язык. Потом он дышит часто-пречасто: "х-х-х-х"
Сзади - шуршание веток. Из-за куста выходит Авдей Викентьич с удочкой и цинковым ведром. Он - в армейской плащ-палатке, у его ног - Эсмеральда.
Эсмральда - собачка породы терьер непонятного окраса, с челкой, связанной в султанчиком.
Эсмеральда старше Цезаря. Они знакомы. Собственно собаки нас и познакомили. "А как вашу собачку зовут? А вашу? А какая у вас порода? А ваша?"
- Привет, сказочник! Вот не ожидал тебя встретить!
- Привет, Викентьич! А вы, что же, решили на помолвку сына не идти?
- Шутишь все. Понимаешь, так переволновался за последние дни, что прямо жуть. Побыть одному захотелось. Все самое трудное, можно сказать, уже позади. Столы накрываются, музыканты приглашены. Так что и ты тоже не задерживайся. Да, а что тебя так долго в редакцию не было? Ты сказку свою дописал?
- Почти, - соврал я.
