День был прекрасный, Эрен с Морганом забрались подальше ото всех в дальний конец поля, где им никто не мог помешать спокойно потолковать.
– Может быть. Очень даже вероятно, – задумчиво отозвался Эрен.
Сейчас он пытался вспомнить, что произошло после того, как он закричал в тот день. Когда он чуть не потерял рассудок и выл во весь голос, словно дикий зверь. Кто тогда за ним пришел?
– Что ты сказал?
– Надо рассмотреть и… другие возможности.
– Другие возможности? Какие еще возможности? В день, когда убили мистера Джеффериса, ты видел в школе неизвестного типа, так? Лично для меня этого достаточно. Именно он нам и нужен.
Морган залез на забор и уселся на него верхом, балансируя руками. Эрена всегда поражала энергия Моргана: он ни минуты не мог постоять спокойно.
– Мы должны рассмотреть все возможные варианты. Нам нельзя ошибиться.
– Послушай, Эрен, если в полиции не смогли раскрыть это дело, почему ты так уверен, что у нас получится? Чем мы с тобой занимаемся? Даже если этот тип и в самом деле убил мистера Джеффериса или еще кого, мало ли, мы-то что можем сделать?
– Тогда пойдем в полицию. Если у нас нет твердых доказательств, нам не поверят. Ты прав, мы еще маленькие, нам всего по одиннадцать лет. До верхней полки и то достать не можем.
– Точно, – согласился Морган.
Он спрыгнул с забора и, приземлившись, чуть не упал, но все-таки успел расставить руки в стороны, как настоящий гимнаст, которых видел по телевизору.
– Да, – продолжил он, – нам всего одиннадцать лет. Эта задачка не для нашего ума.
– Ну почему? – возразил Эрен. – Представь: одиннадцатилетние пацаны раскрывают убийство. Может, мы станем первые в мире.
– Да, Эрен, твоими бы устами… Даже не знаю, получится ли?
Эрен довольно долго молчал, соображая.
– В общем, надо попробовать, – сказал наконец он.
– Ладно. А сейчас что будем делать?
– Надо проникнуть в кабинет математики.
– Еще один кабинет, да?
После занятий друзья остались в школе, сделали вид, что хотят поработать в библиотеке. Подождали до пяти часов, потом вышли в притихший коридор и, стараясь не шуметь, направились к классу математики. Дверь в класс мистера Джеффериса была закрыта, поперек нее протянули ленту с надписью: «ПОЛИЦЕЙСКОЕ ОГРАЖДЕНИЕ. ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
– Я слышал, что говорил директор, – сказал Морган. – Ленту натянули, чтобы дети нос не совали. А полицейских давно уже нет.
Эрен кивнул. Он смотрел на дверь, не в силах сдвинуться с места.
Морган подтолкнул его локтем:
– Ну чего ты, пошли, это же обычный класс.
– Да понимаю я, просто… – Эрен замолчал, не зная, что именно «просто».
Морган потянул за ручку. Со скрипом дверь широко раскрылась, и они увидели за ней идеальной чистоты кабинет. Конечно же, в нем сделали уборку. Ровными рядами выстроились столы и стулья. Все было готово для занятий.
Морган нырнул под ленту и вошел в класс. Остановился посередине, как раз под выступающей на потолке трубой, и оглянулся.
Эрен смотрел на него круглыми глазами.
– Давай же, заходи, – сказал Морган.
Увидев перепуганное лицо Эрена, Морган поднял голову, посмотрел на трубу и быстро отскочил в сторону.
Эрен стряхнул с себя оцепенение и тоже нырнул под ленту. Войдя в кабинет, задрожал. Как и в тот день, его охватил ледяной холод. Кто-то снова оставил открытым окно.
– И что мы должны искать? – спросил Морган, взял учебник, оставленный на столе, и рассеянно пролистал его.
Эрен огляделся. Будто ничего ужасного здесь никогда и не происходило. Никто не погибал, не было мертвого тела. Да и живых здесь будто бы не было никогда. И ничего такого, что говорило бы о мистере Джефферисе. Стол его отскребли и отмыли так, что он утратил всякие признаки его здесь присутствия.
Эрен обошел вокруг стола, ожидая увидеть фотографию собаки в рамочке или потрепанный роман «Над пропастью во ржи». Его частенько спрашивали, почему он стал учителем математики, если так страстно любит литературу. Ответ Эрен запомнил слово в слово.
– Математика – это все равно что механизм. Можно над ним трудиться, совершенствовать… так можно стать величайшим математиком в мире. Писательство же, как пишет Сэлинджер, – это дар Божий, этому научить нельзя, а я, как ни печально, таким даром не обладаю.
Ее там не оказалось. В смысле – книги не оказалось. Она всегда лежала в самом конце стола, точно вровень с краями. Но сейчас ее нет. Он вдруг жутко захотел увидеть ее здесь. Зачем кому-то понадобилось ее убирать? Почему ее нет на месте?
Эрен рывком открывал ящики стола. Везде было пусто. Ничего не осталось. Ничего от него не осталось. Закрывал он ящики также с силой.
– Потише, – сказал Морган, подойдя к Эрену, – чего шумишь, еще услышит кто.
На глаза Эрена навернулись слезы, и на этот раз он не смог удержаться. Уткнулся лицом в рукав школьной курточки.
– Морган, его больше нет. От него просто избавились. Все они… Все эти взрослые, понимаешь?
– Перестань, Эрен.
– Будто его никогда не существовало на свете.
– Эрен, прекрати.
– Нет его… ничего от него не осталось. Совсем ничего.
– Послушай, Эрен, – сказал Морган громким шепотом, – осталось! Кое-что осталось!
