– Гад! – пронзительно закричала Мэнди, перекрывая хриплые стоны Райана.
– Как он? – крикнул Шеппард, оглянувшись на полулежащего на полу Райана.
Голова Райана опиралась на пружинный матрас кровати, он не отрываясь смотрел на живот. Та, что в наушниках, прижимала к ране край пухового одеяла. Одеяло было толстое, но на нем уже расплывалось красное пятно.
– Он теряет кровь, – сказала Та, что в наушниках.
Мэнди уже утратила способность говорить членораздельно и только рычала на Шеппарда, щеря зубы, перемежая рыки воплями и стонами.
Что делать? Что делать?
Шеппард открыл дверь ванной комнаты и попытался втолкнуть туда Мэнди. Она сопротивлялась, видимо, не хотела сидеть с трупами Саймона Уинтера и Алана Хьюза. Но руки у нее были скованы наручниками за спиной… Шеппард поднажал, и она кубарем влетела в ванную.
– Шеппард! – заорала она.
О, никогда он не забудет этого исполненного холодной страсти, кровожадного крика – видно было, что она нешуточно желает ему смерти. Всегда ли она такой была, или чудовище из нее сделал Эрен?
– Пускай мне не удалось, – кричала Мэнди, – но знай, он это сделает! Кас убьет тебя, вот увидишь! Он спасет меня!
Шеппард захлопнул дверь в ванную, и сразу же изнутри раздался оглушительный стук. Он придержал дверь ногой снизу, не обращая внимания на вопли. Держал, пока они не утихли, и только потом убрал ногу. Кажется, успокоилась.
Он подошел к Райану:
– Как ты?
Райан посмотрел на Шеппарда снизу вверх, губы его шевельнулись, но изо рта не вылетело ни звука.
– Шеппард, он умирает, – сказала Та, что в наушниках, руки ее покраснели от крови. – Надо остановить кровь. Нам нужна помощь.
Шеппард тоже прижал обе ладони рядом с ножевой раной.
– Но как это сделать? Мы же здесь заперты, выхода нет.
– Мы ведь теперь знаем, кто убил Уинтера. Значит, все должно закончиться, разве нет? – сказала Та, что в наушниках.
– Не знаю.
Но не успел он договорить, как услышал звук. Раньше его не было, а теперь четко слышалось то ли тихое жужжание, то ли рокот.
Шеппард осторожно отнял руки и встал. Обошел Райана и Ту, что в наушниках, и посмотрел на таймер.
Оставалось три минуты и двадцать секунд.
При этом на экране ничего не менялось. Таймер остановился.
Шеппард резко выдохнул, пытаясь прогнать страх.
– Кажется, таймер остановился, – сказал он. – И воздух, похоже, снова поступает.
Он взглянул на Ту, что в наушниках, на Райана: тот мотал головой вправо и влево, и изо рта его вырывались глухие стоны. Та, что в наушниках, на него уже не смотрела. Она заглядывала в шкаф.
Он подошел, посмотрел ей в лицо.
– Что такое?
Внутри шкафа фальшивая гипсокартоновая стенка раскрошилась, а за ней виднелась другая, кирпичная. Один кирпич выпал, и в отверстие Шеппард увидел просвет.
– Кажется, здесь выход, – сказал он, вглядываясь.
Он поднял ногу и двинул в стенку. Посыпалась пыль высохшего раствора и старого кирпича. Но стенка не сдвинулась с места.
Не обращая внимания на боль в ноге, он попробовал еще раз. Безрезультатно.
Стоны Райана заставили его продолжать, он пинал стенку снова и снова, пока наконец, ко всеобщему облегчению, она с глухим стуком не обрушилась.
За стенкой оказался узкий проход с лесенкой. Он сунул голову в дыру и посмотрел вверх. Лесенка уходила в темноту. Он повернулся к Той, что в наушниках.
– Там лесенка. Кажется, можно выбраться.
Похоже, новость не сильно обрадовала Ту, что в наушниках, на лице ее не мелькнуло и тени облегчения, и все же что-то было в ее взгляде… Она поправила одеяло на ране Райана, накрыла ее чистым участком.
– Вам надо идти, – сказала она, – надо найти помощь. Райан долго не протянет.
– Как же я оставлю тебя?..
– Шеппард, – сердито перебила Та, что в наушниках, она словно повзрослела на несколько лет, – вам надо идти. Вы же хотели нас спасти. Так спасайте.
Шеппард неохотно кивнул. Последний раз посмотрел на Райана, лишь на долю секунды встретившись с ним взглядом. И ему даже показалось, что молодой человек кивнул в ответ.
– Постараюсь как можно скорее вернуться, – сказал Шеппард. – Обязательно приду за вами.
– Идите же! – нетерпеливо проговорила Та, что в наушниках.
Шеппард повернулся и шагнул в дыру, протиснулся в отверстие в кирпичной стене, ухватился за крепкую, холодную перекладину лесенки. Вот и все, конец мучениям. Но где же облегчение, почему на душе так тяжело?
Преодолевая невыносимое чувство страха, он карабкался вверх.
В девять часов утра Кас Карвер вошел в вестибюль тюрьмы Ее Величества Пентонвиль. Это место он знал очень хорошо. Однообразные желто-коричневые стены, покрытые пятнами ковры, вытертая ткань стульев – все было так знакомо, словно он вернулся в родной дом. Вестибюль – совсем маленький, тесный, стойка регистрации скрывалась за толстым пластиковым щитом. Кас подошел и сунул в щель пропуск посетителя.
– У меня свидание с Яном Карвером, – сказал он, не удостаивая субъекта, сидящего за столом по ту сторону прозрачного пластика, даже взглядом.
