Отправив его, я снова опустила затылок на подголовник. Я была уверена, что правильно сделала, разрешив Престону остаться, однако по большому счету это могло оказаться ошибкой. Летать с неопытным медиком – последнее дело. Но выгнать несчастного мальчишку я никак не могла. Слишком остро он напоминал мне собственные мои горести. И все же, позволив ему остаться, я сама дала Альве Клэй оружие против себя – на случай, если ее неприязнь когда-нибудь докипит до настоящей вражды. С другой стороны, с нами была Лаура Петрушка, которая, по всей видимости, вполне способна оказать экстренную медицинскую помощь. То есть опасности я команду не подвергала, но официально Петрушка медиком не числилась, и эта мелочь могла прикончить мою карьеру.
Я, разгоняя усталость, стала разминать пальцы на руках и ногах. Потом оттянула ворот футболки и принюхалась. После двух суток в одной одежде мне бы очень не помешал душ. Я со стоном подняла себя на ноги и заковыляла в коридор.
У дверей моей каюты ждала Лаура.
– Пришли молить о милости? – спросила я, потирая оставленные пальцами Чайлда синяки на челюсти.
Она, к моему удивлению, покачала головой:
– Есть сведения, которые вам следует знать.
Голос ее набряк обезболивающими. Слабость, вызванную их действием, я видела и в осанке ее плеч. Ссутулившаяся в кресле-каталке женщина выглядела десятью годами старше своего возраста.
– Что за сведения? – спросила я и прислонилась к стене в коридоре.
– Я видела сигнал бедствия от «Хейст ван Амстердам», – сказала она. – В нем есть одна странность.
– Странность?
Я расцепила скрещенные руки. Мою усталость потеснил профессиональный интерес. Я обязана была учитывать любые факторы, могущие воспрепятствовать успеху спасательной операции.
Петрушка потянула ниточку из укрывавшего ее колени пледа.
– У такого большого корабля не один передатчик, – сказала она. – Их полдюжины, по всему корпусу.
Это я знала.
– И что?
– А то, что, только вырубив все шесть одновременно, вы заставите корабль замолчать. Но никакая торпеда не попадет с такой точностью, да и у лайнера имеются оборонительные орудия. Есть шанс, что хоть один передатчик уцелеет и будет действовать после первой атаки.
– Однако лайнер отключился – совсем как «Хобо».
– «Хобо»?
– Это разведчик, свалившийся в море на планете в двенадцати световых годах за релейной станцией Желтое Небо. Данные его черного ящика указывают на преднамеренное самоотключение.
Петрушка откинулась в своем кресле:
– Когда это было?
– Он разбился неделю назад, в четверг.
– За четыре дня до атаки на лайнер?
– Мы приняли сигнал с «Хейст ван Амстердам», когда пытались спасти команду, – ответила я и оттолкнулась от стены. – А что? Думаете, есть связь?
Она протяжно выдохнула:
– Два корабля внешников бьются с разрывом в несколько суток и оба, по всей видимости, сами себя отключают? – Она покачала головой, словно не в силах поверить столь невероятному совпадению. – Сколько полетного времени от Желтого Неба до Галереи – если по прямой?
– Шестеро суток.
– А для военного корабля вроде вашего, на максимальной тяге?
– Треть можно скинуть.
– То есть теоретически оба судна мог торпедировать один корабль?
– Пожалуй, да.
Такое было возможно. Мы сами укладывались почти в то же время, даже с задержками на Камроз и Сиколе.
– Но каким образом тот корабль мог бы склонить два других к самоубийству?
Лаура Петрушка села прямо и забарабанила пальцами по подлокотнику:
– Есть способ.
Она помолчала, кажется отвлекшись на внутренний спор.
– Во всяком случае, – продолжила она, понизив голос, – до меня доходили слухи, что такое возможно. Какое-то оружие чужой расы, оно способно проникнуть в нейронную матрицу и нарушить ее работу.
– Одни разговоры, – отмахнулась я.
Если подольше поболтаться в космопорте, наслушаешься и не таких фантастических и страшных баек: о магических артефактах, чудовищах в гиперпространстве, затерянных золотых городах…
Петрушка покачала головой:
– Я об этом слышала от надежного человека, хоть он и агент Конгломерата.
– Откуда такая уверенность? – удивилась я.
– Просто он сказал, что у них такое есть.
Эти слова вышибли из меня дух.
– У Конгломерата есть оружие, способное дистанционно отключить корабельный мозг?
Петрушка выдержала мой взгляд:
– Именно так. И я сообщаю об этом, потому что сейчас, капитан, вам необходимо знать, с чем мы можем столкнуться.
Мы, стараясь двигаться как можно тише, отчаянно спешили оторваться от погони. Пока что изгибы лестницы скрывали нас от преследователей. К нам долетало лишь эхо шагов и голосов. Но, как мы ни устали, медлить было непозволительной роскошью. Задержка – это потеря форы и риск захвата, если не хуже того. Нам оставалось лишь переступать с одной великанской ступени на другую, штопором ввинчиваясь в нутро Мозга.
