А перед отцами города Углича стояла сложная проблема: где этот колокол, эту «святыню» повесить, чтобы он служил укреплению в простом народе православной веры. Предложений было много. Ярославский губернатор дал указание угличскому городскому голове: «Все предложения по сему предмету представлять мне и не дозволять без моего разрешения каких-либо близ дворца построек. Позднее губернатор распорядился «поместить колокол для безопасности в музее на перекладине». Что и было сделано.
* * *
Изведав о том, что «Мишеньку» взяли за пристава, заковали в кандалы и увезли пытать на Москву, Полинка кинулась из светлицы в покои Ракова.
- Отпусти меня, Русин Егорыч! Христом Богом прошу!
- Да что с тобой, оглашенная?
- На Москву побегу, за Мишенькой. Всё ему будет полегче!
- Да ты в своем уме, девка? Глянь на пузо своё, вот-вот разрешится от бремени. Совсем рехнулась. Князя тебе больше не видать, как собственных ушей.
- Увижу! Опрометью побегу и догоню злодеев! - не отдавая отчета своим словам, горячилась Полинка, порываясь выскочить из двери.
Русин Егорыч с силой усадил девушку на лавку и строго произнес:
- Остынь, девка! Твой Михайла уже за сто верст от Углича. А тебе пора повитуху161 звать. Опомнись!
Полинка, заливаясь слезами, вернулась в светелку, а на другой день она родила сына. Хоромы приказчика огласились криками младенца.
Русин Егорыч озаботился. Далее держать Полинку в светелке нельзя. Отвести ей отдельную горницу? Слух пойдет: от кого незамужняя женщина мальчонку родила? Да чего там - от кого? Шило в мешке не утаишь. Наверняка многие догадались, почему Михайла Нагой к приказчику зачастил. А Михайла ныне - первейший недруг Борису Годунову. И тот, кто приютил его полюбовницу, может угодить в опалу. Надо, пока не поздно, избавиться от Полинки. Своя-то жизнь дороже.
И дня не прошло, как приказчик позвал к себе златошвейку и молвил:
- Нельзя тебе здесь оставаться с чадом своим. Ступай в свой отчий дом. Намедни проезжал мимо. Целехонька твоя изба. С голоду не помрешь. Выдам денег тебе на пропитание. Я, чай, не живоглот. Вняла ли словам моим, девонька?
Полинка пребывала как в тумане, всё кружилось перед её страдальческими очами.
- Вняла, Русин Егорыч, - тихо и как-то безучастно отозвалась она. - Сегодня же и сойду с Мишенькой. Сегодня же…
Чадо свое она называла именем Михайлы Нагого, хотя впереди еще ждало сына крещение.
Полинка вернулась в отцовскую избу, и наступили для сироты тяжкие дни...
