Но Мария не слишком-то и поддалась на уговоры.
- Не могу я быть с царем ласковой, коль он с блудницами таскается. Как же на него не серчать?
- А ты не серчай. Первая жена Анастасия всё ему прощала и была любима. Вот и ты так постарайся.
- Не могу. Он - старый кобель! Пора бы ему и остепениться.
- Тише, тише, Мария… Ты меня слушай. Я - человек старый, много повидал в жизни. Худому учить не стану. Ласковое слово и буйную голову смиряет.
Но как Афанасий Федорович не внушал племяннице, та свой норов смирять не собиралась. Ныне дядя ей не указ. До купальни она его во всем слушалась (кому не хочется стать царицей?!), теперь же, добившись самого высокого положения, да еще забрюхатев от Ивана Васильевича, Мария и вовсе ничего не желала слушать. Она носит под сердцем наследника, и царь не посмеет отправить ее в женскую обитель. Младший сын-то его, Федор Иваныч, хил, недужен и глуп. Такого посадить на престол - срамота! Никто с Федором и считаться не будет. Царю нужен здоровый наследник, коего она, Мария, вынашивает. Так что, государь в ее руках.
Но царица крепко ошиблась. Иван Васильевич не захотел больше жить со строптивой супругой. Была и другая причина, о коей первым узнал Афанасий Нагой. Царь вызвал его в свои покои и хмуро произнес.
- Надумал я разорвать брак с твоей племянницей, Афанасий.
У Нагого похолодело на сердце, и всё же он попытался урезонить царя.
- Конечно, я не имею права вмешиваться в твои семейные дела, великий государь. Но у Марии будет наследник, продолжатель твоего рода.
- Бабушка надвое сказала, - усмехнулся Иван Васильевич. - А если девку принесет?
- Лекари и звездочеты наследника предрекают, великий государь.
- Добро бы, Афанасий. К наследнику опекуна приставлю, а Марию твою - в монастырь. И не перечь мне больше!
Нагой уже давно ведал: коль царь перешел на негодующий окрик, то лучше ему не прекословить. Дело может дойти до самого плохого. И дошло бы, если бы Ивану Грозному его тесть не понадобился.
- На сей раз, Афанасий, я не хочу брать в жены русскую девицу... Намерен венчаться на английской принцессе.
Слова Ивана Грозного вызвали у начальника Дворовой думы большое удивление, но он постарался скрыть его покорными словами:
- Всё в твоей воле, великий государь.
- Именно в моей, Афанасий! - пристукнул посохом Иван Васильевич. - А теперь чутко выслушай то, что я тебе стану говорить. Это будет не просто брак с принцессой, а военный и торговый союз с Англией, и ради этого я готов пожертвовать последней женой. Уразумел?
