– Георгий Артурович, п-прежде чем мы обсудим предлагаемое вами сотрудничество, мне хотелось бы п-получить ответы на некоторые вопросы. Так сказать, гарантировать себя от неприятностей. В-ведь, насколько я понимаю, мой преемник на посту главного в проекте «Ген регенерации», Вадим Косинов, умер не своей смертью. Я бы даже сказал, тяжелой смертью. Еще бы – две с лишним тонны! Так вот, мне бы хотелось знать, в чем таком провинился Косинов, что его т-так приголубили.
– Зачем вам это?
– Ну… чтобы н-не п-повторять ошибок, что ли. Вас устроит мое объяснение?
– Хорошо. Я отвечу. Но только после того, как я отвечу, вы, в свою очередь, тоже расскажете нам, что вас сподобило позвонить мне, откуда у вас информация об угнанном «Рено» и вообще…
– Так что натворил Косинов? – перебил речь генерала Долинский. – Я так пока и не услышал.
– Хорошо. Вы ведь понимаете, Андрей Петрович, что с тех пор, как вы ушли из «восьмерки», приоритеты изменились. Сейчас во главе угла – деньги и еще раз деньги. Проект многие годы финансируется из госбюджета, но я не вижу, зачем в России нужен этот самый проект. Ген регенерации? Чушь, туфта. О каких генах может идти речь, если население интересуется главным образом коммунальными платежами и пенсиями с льготами? О каких генах может идти речь, если в цене совсем другие Гены – те, которые в залах заседания отношения выясняют?
– Георгий Артурович, я н-не нуждаюсь в с-соцпросвете. Говорите без об-биняков.
– Хорошо. Я принял решение продать проект за рубеж, где им могли бы распорядиться более целесообразно и прагматично, чем у нас. Тем более что речь идет об огромных деньгах. А вот господин Косинов, который был в деле, вдруг принялся грозить, что сообщит широкой общественности о том, какие планы мы вынашиваем. А ведь, если вы не в курсе, утечка информации была организована с моего ведома и согласия. Косинов все знал, а потом, когда дело перешло в решительную фазу, стал бастовать и строить из себя борца за справедливость и правоверного патриота. А тут еще на носу была конференция, на которой он и хотел все вывалить на головы почтенных коллег. Дескать, так и так, проект, почти доработанный, вот-вот может уйти за рубеж. Кому-то он, верно, уже успел что-то ляпнуть, кое-что просочилось в СМИ, а тут еще весь блок информации – в бортовом компьютере косиновского «Рено», вот в этом компьютере. Чтобы подобным Косинову личностям «выступать» было неповадно, и была организована эта акция. Можно считать ее антирекламой. Николай у нас в этаком деле большой специалист, все-таки бывший пиарщик и имиджмейкер. Вот, собственно, и все.
– Спасибо за информацию, генерал. А теперь о деле. Сотрудничать с вами, разумеется, я не буду. Я пригнал вам «Рено», а вы взамен отдадите мне сестру моего друга. Все. Никаких дальнейших разговоров быть н-не может.
– Ну вот, – грустно сказал Фомичев, – а вы говорили, что не хотите повторять ошибки Косинова. Он-то был молодой, зеленый… – И тут голос генерала круто изменился, он вдруг заговорил совсем другим языком: – А ты-то, старая перечница, с чего начал выкобениваться? Коля, поясни-ка ему генеральную мысль партии.
Я видела, как резко повернулся к Долинскому Николай, но не стала ждать продолжения. Печальный опыт общения с «попутчиком» Савиным у меня имелся, поэтому я, не раздумывая, вскинула пистолет и выстрелила.
Глухо всхлипнуло пробитое стекло. Разлетелись кровавые брызги. Николай Савин с простреленной головой упал на колени своей подружки, племянницы генерала Фомичева. Та пронзительно завизжала. Следующая моя пуля предназначалась ей.
Я вымахнула из окна станции технического обслуживания и через две секунды была уже около «Рено». Рванула на себя дверцу машины, и наружу вывалился труп Елены. Вот так бывает… А ведь не далее как три дня назад она полагала, что переживет меня, причем существенно.
– Выходите, товарищ генерал, – тихо произнесла я.
Фомичев медленно, словно при покадровом воспроизведении кинопленки, повернулся и глянул на меня. В его глазах плавало опустошение.
– Черт побери, – наконец выдавил он из себя, – жива!..
– Я-то жива, а вот для сотрудников вашего института и смежных структур климат Ровного явно вреден. Сначала Косинов, потом вот дружная пара Савин – ваша племянница Елена. Дело за вами. Где Людмила Прокофьевна, ты, волк? – резко сменив тон, бросила я. – Где она?
– В машине, – ответил генерал. – Что ты собираешься делать?
– А что тут собираться? Вы, между прочим, долго не собирались, когда отдавали приказ на мою ликвидацию. Я тоже не медлила, как видите.
– Ты пожалеешь, – процедил он.
