У Аглиотти недоставало опыта в разрешении подобных головоломок, и он отослал запрос креатору. Гомар тоже затруднился дать однозначный ответ и после получасового анализа и проверки полученных сведений пришел к выводу, что, вероятнее всего, Грег не лжет. Полдюжины обнаруженных Клодом в Менталиберте Арсениев Белкиных являлись вполне обычными либерианцами, паспорта и координаты которых были в полном порядке. А ментальные всплески, чья природа была еще практически не изучена, действительно изредка да отражались на лок-радаре того или иного М-дубля в виде неопознанных отметок. Разве что до сего момента проявление этой аномалии носило спорадический характер и не фиксировалось коммуникаторами под конкретным именем. Но тут уже креатор отказывался дать стопроцентную гарантию, что подобное невозможно. Раз в году, как известно, и палка стреляет, а чуть ли не ежечасно меняющийся М-эфир и подавно мог выкинуть что-нибудь экстраординарное.
Ладно, рассудил Тремито, если даже Черный Русский – не миф, загрузочное досье конспиратора наверняка уничтожено вместе с мнемофайлами его собратьев. А значит, где бы он ни находился, на Полосу Воскрешения ему больше не попасть. Прежде всего надо окончательно умертвить тех «мертвецов», в существовании коих Аглиотти не сомневался. А потом еще раз надавить на Демиурга, авось тот сломается и запоет по-иному. Благо, средства для такого давления у сицилийцев имелись надежные, а Ньюмен определенно знал цену собственной жизни. Теперь уж точно единственной и неповторимой…
Бар «Старый маразматик» считается закрытым частным заведением, куда впускают только по специальным приглашениям, и в целом оправдывает свое название. Здесь действительно собираются по большей части пожилые пользователи Менталиберта, чья юность пришлась на начало двадцать первого века – эпоху бурного расцвета компьютерных технологий и Интернета – первичной среды, где зарождались прообразы всех крупномасштабных виртуальных М-вселенных.
Современной молодежи тоже не возбраняется появляться в «Маразматике». Но многим из молодых либерианцев, кому посчастливилось раздобыть пригласительный билет на местные вечеринки, очень быстро наскучивает царящая тут чересчур умиротворенная по нынешним меркам ретро-атмосфера.
Музыка, что постоянно звучит в баре из раритетных акустических колонок, никогда не превышает тот порог громкости, который препятствовал бы ведению застольной беседы. Да и подбор музыкальных композиций соответствует вкусам тусующейся в «Старом маразматике» публики. Ненавязчивый электронный эмбиент – когда спокойный, когда, наоборот, мрачный – периодически сменяется жесткими ритмами; впрочем, им все равно далеко до тех танцевальных «ураганов», что бушуют ныне в модных клубах как Менталиберта, так и обычного подлунного мира.
Однажды Виктория Наварро, вхожая в это закрытое заведение наряду с остальными одноклубниками, не выдержала и поинтересовалась у девушки-бармена, как звали композиторов, чья музыка круглосуточно звучит из колонок. Барменша – необщительная смуглая индеанка Джен, комичные большие уши которой служили дежурным объектом для колких шуточек посетителей, – назвала имена Джереми Соула, Акиры Ямаока, Томми Таларико, Марка Моргана, Йеспера Кида, Айнона Зура и еще нескольких абсолютно незнакомых Кастаньете музыкантов. Когда же Викки созналась в этом, Джен – либерианка, а вовсе не статист, как поначалу ошибочно думала Наварро, – призналась, что и во времена ее далекой молодости эти композиторы тоже не были известны широкой публике. Однако здесь их почитали как истинных мировых классиков, что наверняка льстило тем из них, кто был еще жив и, не исключено, даже порой захаживал инкогнито к своим верным поклонникам.
Виктория и прочие «мертвецы» считались завсегдатаями «Старого маразматика», но лишь потому, что «Дэс клаб» выбрал его в качестве места для регулярных клубных встреч. Для собирающихся дважды в неделю – как правило, в неполном составе, если явка не назначалась обязательной – Демиурга и приятелей в баре были постоянно зарезервированы апартаменты, оборудованные в вычурном стиле не то начала прошлого, не то и вовсе позапрошлого века. С прочими посетителями бара, что денно и нощно просиживали в общем зале и предавались ностальгическим воспоминаниям, члены «Дэс клаба» общались редко. Виной тому был обычный снобизм, что проявляли по отношению к молодежи почти все пожилые «маразматики».
