Уголек в пепле полностью

— Очнись, Элен, — кричал я ей, не обращая внимания на окружающую нас толпу. — Давай.

Она умерла. Она не смогла этого вынести. Какое-то мгновение, которое показалось мне бесконечным, я держал ее на руках, отупев от мысли, поразившей меня. Она мертва.

— Прочь с дороги, черт вас побери, — голос деда звучал издалека, но спустя миг он уже оказался рядом со мной.

Я смотрел на него, потрясенный. Всего несколько дней назад я видел его мертвым на поле боя в моем кошмарном сне. Но вот он здесь, живой и здоровый. Он потрогал шею Элен.

— Жива еще, — сказал он. — Но едва-едва. Разойдитесь! Дорогу!

Он вынул меч, и толпа расступилась.

— Врача сюда! Найдите носилки! Шевелитесь!

— Пророк, — выдавил я. — Где Пророк?

Будто услышав мои мысли, явился Каин. Я передал Элен деду, борясь с желанием придушить Пророка за все, через что он заставил нас пройти.

— Вы умеете исцелять, — процедил я, стиснув зубы. — Спасите ее. Пока она еще жива.

— Я понимаю твой гнев, Элиас. Ты чувствуешь боль, печаль… — Его слова казались мне вороньим карканьем.

— Ваши правила — никакого обмана. — Спокойно, Элиас. Сдержись. Не сейчас. — Но Фаррары обманули. Они знали, что мы пойдем через ущелье. Они устроили на нас засаду.

— Разум всех Пророков связан меж собой. Если бы один из нас помогал Маркусу и Заку, остальные бы тоже это знали. Ваше местонахождение было скрыто от всех.

— Даже от моей матери?

Каин сделал многозначительную паузу.

— Даже от нее.

— Вы прочли ее мысли? — спросил дед за моей спиной. — Вы совершенно уверены, что она не знала, где был Элиас?

— Чтение мыслей не похоже на чтение книг, Генерал. Для этого необходимо изучать…

— Так вы можете ее прочесть или нет?

— Керис Витуриа избрала темные пути. И мгла покрывает ее словно плащ, пряча от нашего взора.

— Значит, нет, — сухо произнес дед.

— Если вы не могли прочесть ее мысли, — сказал я, — как вы можете знать, что она не помогала Маркусу и Заку? Их мысли вы прочли?

— Мы не чувствовали такой необходимости…

— Пересмотрите свое мнение, — во мне закипал гнев. — Мой лучший друг умирает, потому что эти сукины дети напускали вам пыли в глаза.

— Сайрина, — позвал Каин одну из Пророчиц, — поддержи пока состояние Аквиллы и изолируй Фарраров. Никто не должен видеть их. — Пророк повернулся ко мне. — Если то, что ты сказал — правда, значит баланс нарушен и мы должны это исправить. Мы исцелим ее. Но если мы не сможем доказать, что Маркус и Зак обманули, мы предоставим Претендента Аквиллу ее судьбе.

Я коротко кивнул, но в мыслях как только не проклинал Каина. Ты идиот! Тупой отвратительный демон! Ты позволяешь этим кретинам победить. Ты позволяешь им уйти от ответственности за убийство.

Дед, непривычно молчаливый, направился в лазарет вместе со мной. Когда мы подошли, двери распахнулись и появилась Комендант.

— Ходила предупреждать своих лакеев, Керис? — спросил дед, грозно возвышаясь над своей дочерью.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты предала свой клан, девчонка, — произнес дед, единственный человек во всей Империи, кто осмеливался обращаться с моей матерью пренебрежительно. — Не думай, что я это забуду.

— Вы выбрали своего фаворита, Генерал, — глаза матери скользнули по мне, и я заметил вспышку нескрываемой ярости. — А я выбрала своего.

Она пошла прочь, оставив нас у дверей лазарета. Дед посмотрел ей вслед, и мне захотелось узнать, о чем он думал. Что он видел, когда смотрел на нее? Маленькую девочку, какой она когда-то была? Или бездушное существо, какой сейчас стала? Знает ли он, почему она такая, видел ли, как это произошло?

— Не стоит недооценивать ее, Элиас, — предостерег он. — Она не привыкла проигрывать.

Очнувшись, я увидела над собой низкий потолок моей комнаты. Я не помнила, как потеряла сознание. Возможно, я была в обмороке несколько минут, возможно, несколько часов. Сквозь занавеску в дверном проеме мельком увидела небо, которое, казалось, и само еще не определилось, утреннее ли оно или вечернее. Я привстала на локте, сдерживая стон. Боль охватила все тело, каждую клетку, будто всегда жила во мне.

На рану я не смотрела. Мне и не надо было. Я помнила, как Комендант широкими линиями вырезала у меня над сердцем букву К. Она пометила меня. Пометила, как свою собственность. Этот шрам я буду носить до самой могилы.

Надо промыть. И перевязать. Затем возвращайся к работе. Не давай ей повода снова сделать тебе больно.

Занавеска отодвинулась. Ко мне проскользнула Иззи — такая маленькая, что ей даже не пришлось склонять голову, чтобы не стукнуться о низкий проем, — и присела на краешек койки.

— Уже почти рассвело, — ее рука коснулась повязки на глазу, затем пальцы вцепились в ворот рубашки. — Легионеры принесли тебя вниз прошлой ночью.