3.
4.
5.
К числу прав граждан, закрепленных в Конституции, относится право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 52 и 53). Это конституционное положение базируется на концепции демократического правового государства, в котором само государство, подчиняясь требованию верховенства закона, ответственно перед каждым из своих граждан за нормальную работу всех механизмов власти и управления.
Особое социально-политическое значение права граждан на возмещение незаконно причиненного им вреда (реабилитацию) приобретает в сфере уголовного судопроизводства, т. е. там, где компетентные правоохранительные органы обладают значительным потенциалом мер государственного принуждения, позволяющих им вторгаться в сферу личных интересов граждан и существенно ограничивать их права и свободы. Более того, в этой сфере решаются вопросы о виновности лица в совершении преступления, о применении к нему уголовного наказания, а следовательно, о чести, свободе, правовом статусе и имущественном положении гражданина. Ошибка, просчет или неосторожность в обращении с властными полномочиями здесь обходятся особенно дорого не только отдельной личности, но и обществу и государству в целом[327].
Поэтому вопрос о возмещении имущественного вреда, устранении последствий морального вреда и восстановлении иных прав граждан, незаконно подвергнутых уголовному преследованию, остается актуальным независимо от распространенности допускаемых нарушений.
Тем не менее следует отметить, что институт реабилитации[328] в уголовном судопроизводстве формировался постепенно и не всегда поступательно.
Впервые подобные нормы были закреплены в Уставе уголовного судопроизводства (ст. 780–784), где оправданному судом «дозволялось просить вознаграждения за вред и убытки, причиненные ему неосновательным привлечением его к суду».
Однако после революции 1917 г. этот уголовно-процессуальный институт был полностью упразднен. УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. также не предусматривали какое-либо разрешение вопросов, связанных с восстановлением прав и законных интересов лиц, которые необоснованно подверглись уголовному преследованию.
Позднее по отдельным ведомственным нормативным актам допускалась частичная компенсация утраченного заработка, возврат незаконно конфискованного имущества, но лишь на общих основаниях и в порядке гражданского судопроизводства.
В частности, 21 мая 1925 г. Народный комиссариат труда РСФСР дал разъяснение о том, что в случае вынесения оправдательного приговора или прекращения уголовного дела в отношении лиц, находившихся под арестом или отстраненных от работы по постановлению судебно-следственных органов, наниматель обязан выплатить этим лицам денежное вознаграждение (но не более чем за два месяца с момента ареста или отстранения от должности)[329].
Данное положение неоднократно воспроизводилось как в руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда СССР[330], так и в решениях Верховного Суда РСФСР по конкретным делам[331].
Впоследствии, 5 декабря 1936 г., был издан Совместный циркуляр № 109 Наркомата юстиции СССР, Наркомата внутренних дел СССР и Прокуратуры СССР «О возврате удержанных с осужденных к исправительно-трудовым работам отчислений в случае прекращения дела вследствие отсутствия состава преступления или недостаточности улик»[332]. С принятием Исправительно-трудового кодекса РСФСР 1970 г. данное положение было закреплено в законе и приобрело нормативный характер.
29 сентября 1953 г. Пленум Верховного Суда СССР в одном из своих постановлений «О судебной практике по применению конфискации имущества» закрепил порядок возврата конфискованного имущества лицу, к которому конфискация была применена неправомерно[333].
Следует отметить, что в период подготовки и обсуждения проекта Основ уголовного судопроизводства 1958 г. и в первые годы действия этого нормативного акта многие видные советские процессуалисты высказывались за то, чтобы законодательно закрепить правило о полном возмещении имущественного вреда лицу, необоснованно привлеченному к уголовной ответственности[334].
Их мнение, однако, законодателем учтено не было. В УПК РСФСР 1960 г. в первоначальной редакции правовая регламентация данной проблемы также отсутствовала.
