Миллиардер. Отшельник. Мой новый злейший враг.Даррел Гастингс — самый сексуальный терапевт Ада.Высокий. Подтянутый.Зеленоглазый придурок.Одно мое существование, кажется, приводит его в плохое настроение.Каким бы горячим он ни был, я тоже не становлюсь теплой и пушистой в его присутствии.Поэтому, когда Деррел по ошибке предлагает мне работу по декорированию, я так резко отказываюсь, что у него кружится голова.Мне не интересно приручать этого холодного и бессердечного зверя.Пока я не наткнулась на две маленькие тайны, окружающие его замок.Оказывается, у оловянного дровосека есть сердце.Почему именно грубые люди всегда оказываются мягкотелыми?Пока мы работаем вместе, хмурый взгляд Деррела начинает превращаться в улыбку, а мое сердце обретает новую навязчивую идею.Но есть причина, по которой Даррел возненавидел меня с первого взгляда, и она идет гораздо дальше, чем я могла себе представить.Когда правда откроется, смогу ли я удержать своего угрюмого зверя и его очаровательных маленьких гостей?Или потеряю маленькую семью, в которую начинаю влюбляться?
САННИ
Существует тонкая грань между гениальностью и безумием, и сегодня я ныряю так глубоко, что, вероятно, вынырну с шапочкой из фольги и любовью к пицце с ананасами.
Мной движет не только надвигающееся безумие. Это потенциальная катастрофа, от которой мое сердце начинает биться сильнее. Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер провалился, но это возможно, и это сочетание риска и безрассудства дает мне кайф.
Я возвращаюсь к той Санни, какой была в старших классах. Я говорю о плохо принятых решений, потенциально травмирующих, ужасных идеях Санни.
Беспочвенно самоуверенная.
Болезненно незрелая.
Нет ничего лучше Санни, которая изо всех сил пытается расширить свой бизнес по дизайну интерьеров, увязая в придирчивых клиентах и терзаемая неуверенностью в себе на каждом шагу.
Сегодня вечером я свободна. И я также опасно близка к сердечному приступу, но это лучший вид паники. Тот, который заставляет тебя чувствовать себя живой. Это проникает до самых пальцев рук и ног. Это делает вас непобедимым.
Мои глаза следят за полураздетыми исполнителями, ожидающими за кулисами. Они готовы. И Кения… Кения где-то в комнате, вероятно, жалеет, что вообще встретила меня.
От одного взгляда на часы у меня по спине пробегает дрожь. Я вся трепещу от предвкушения, и меня бросает в пот. Я украшаю шею боа из перьев.
— Убедитесь, что свет постоянно включен на Кению, — говорю я технику, который, кажется, не может найти мои глаза. Или, может быть, он уронил ключи в мой блестящий бюстгальтер. Это объяснило бы, почему он смотрит на мою грудь так, словно это откроет тайную пещеру с сокровищами.
Я многозначительно прочищаю горло.
Он вскидывает голову. — Понял.
Я слегка похлопываю его по спине для подбадривания. — Не облажайся.
Улыбка, растягивающаяся на его лице, отработана. Я почти чувствую, как подлость сочится с его кожи. — Эй, после всего этого, не хочешь ли чего-нибудь выпить?
— Давай посмотрим, как ты справишься сегодня вечером, а потом поговорим об этом. — Я поправляю волосы, наблюдая, как его ухмылка становится шире. Обычно я бы не поощряла его, но мне нужно, чтобы все прошло идеально. Кения оторвет мне голову, если этого не произойдет.
Когда он спешит занять свою позицию, мой взгляд падает на часы.
Осталось шесть минут.
Пора найти звезду сегодняшнего шоу.
— Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня на это. — Кения Джонс, моя лучшая подруга и сообщница по заговору, в данный момент тяжело дышит в подарке размером с человека, из которого она выпрыгнет примерно через… Я снова смотрю на часы, через пять минут.
Я потираю руки о зудящее боа из перьев. Ярко-розовое. Точно такое же, как сексуальная полицейская форма, обнажающая мой живот и обтекающая короткую расклешенную юбку.
— У тебя все отлично получится. — Я поправляю ее головной убор, гигантское чудовище с перьями, которое нам придется запихнуть в коробку, чтобы оно подошло по размеру.
— Почему я согласилась на это? — Ее рот открывается и закрывается в паническом вздохе. Фиолетовые тени для век блестят на ее веках и подчеркивают оттенки красного дерева на ее смуглой коже. Ее губы знойного бордового цвета прекрасно сочетаются с золотисто-красным убором на голове.
— Потому что ты мне доверяешь?
Она фыркает.
— Потому что ты любишь сюрпризы?
— Даже близко нет.
— Потому что ты наконец порвала со своей токсичной семьей и принимаешь внутреннего бунтаря, который подавлялся годами?
Ее глаза сужаются. — Разве это не только потому, что я была пьяна?
— Ты знаешь, что говорят. Пьяный человек… не может лгать.
— Что? Пьяницы все время врут!
Я смеюсь и сжимаю ее плечи. Мои пальцы скользят по блестящему розовому пальто, которое на ней надето. — Ты не обязана этого делать, если не хочешь.
— Не испытывай на мне эту чушь с обратной психологией. Ты же знаешь, я люблю вызовы.
— Я не бросаю тебе вызов. — Я смотрю ей прямо в глаза. Она моя лучшая подруга и может сказать, когда я в режиме BS. Прямо сейчас моя искренность просвечивает насквозь. — Если тебе неудобно, мы можем остановиться на этом. Планировать сегодняшнее торжество с тобой было половиной удовольствия.
Чувства Кении значат больше, чем план. Тот факт, что она зашла так далеко, когда она такая приверженка правил и общественных условностей, является крупной победой. Я бы с радостью сбросила эти туфли на шпильках для стриптиза и сходила на массаж вместо того, чтобы гарцевать на сцене.
— Нет. — Она решительно качает головой. Головной убор опускается и танцует в такт движению. — Мы зашли так далеко. Я не могу сейчас остановиться.
— Ты уверена?
Она опускает подбородок, и одно из перьев кланяется мне. — Где моя маска?
— Она прямо здесь. — Я убираю локоны с ее лица, чтобы надеть замысловатую маску на ее вздернутый нос. Ее локоны запутываются в моих пальцах. У Кении великолепная натуральная шевелюра. Они такие пышные и объемные, что сводят меня с ума от зависти. У моих волос есть только одно свойство — вялость. Придать моим локонам какой-либо стиль всегда было непросто.
