Теперь я вновь остро ощутил утрату: как было бы хорошо всё обсудить с отцом, узнать и понять его видение ситуации. Наверное, мне повезло больше, чем Теоду, хотя я понятия не имел, да и знать не хотел, кто его отец. Публий Диль Варрус был для меня образцом безупречного ликтора и, хоть мы не всегда ладили — оба строптивые и жёсткие, я был уверен в правильности его пути. Но погибшего не вернуть, и остаётся лишь предполагать, что он чувствовал и о чём думал, узнав секреты ложи.
Повернуть назад я уже не мог. Не простил бы себе этого. Ощущал новый этап жизни как тугой узел стальных канатов, который отчаянно пытаюсь развязать. Или разрубить по примеру древнего земного полководца.
Один канат — история Братства и Апиуса, угроза Конгрегации и обществу от сильных инсектантов. Второй — правда о коллективных разумах и тайный контакт с ложей, что я вынужден скрывать от всех. Третий — хитрая игра Вартимуса, в которой участвую в качестве ловко передвигаемой им фигуры. Четвёртый — рвущая сердце любовь к Виве, прячущей от меня истину и страдающей от ситуации, в которую сама себя загнала. Если хорошо поискать, можно было найти и пятый, и шестой… Всё одновременно. Чувствовал, что это испытание потребует всех моих сил.
По прошествии месяца после дня рождения, принесшего столько радости и счастья, сам себя не узнавал. Груз ответственности и непрестанные размышления обо всём происходящем изменили меня. Из зеркала смотрел похудевший и предельно сосредоточенный ликтор, в длинных чёрных волосах появились нити седины. Нос заострился, глаза стали всматриваться во всё с постоянным прищуром. Круглосуточная настороженность. Казалось самому, что радость испытываю только рядом с Кас.
С Вивой же после памятной ночи любви и утра прозрения мы не виделись. Но чувствовал, что без моей помощи альсеида не справится с тем, что творится в её жизни. Ждал и был готов действовать. Ну а пока…
Остановился в условленном месте — в сквере у памятника Амадео Манчини, капитану астроковчега "Orizzonte"[51], одного из трёх, доставивших двести двенадцать лет назад миллионы первых колонистов. Символично — он вступал тогда в неизведанное, как и я сейчас.
Вскоре увидел, как неподалёку притормозила знакомая тонированная "Эрис-Корда-25". Быстро подошёл и сел в машину. Улыбнулся Дэрии, чьи золотистые волосы были собраны в роскошный хвост, а ясные голубые глаза смотрели приветливо и мило.
Эх, вот такую бы сестрёнку, которой у меня никогда не было!
— Всё-таки встретились снова, — сказал я, закрывая дверь и откидываясь на удобную спинку.
— Я и тогда не сомневалась, — улыбнулась в ответ девушка. — Аурелия редко ошибается в людях. Она сразу говорила, что вы будете с нами.
— Пока ещё не с вами, сколь бы симпатичны вы мне ни были. Я сам с собой.
— И вам нелегко, как вижу, — покосилась на меня Дэрия, на миг отвлекшись от дороги. — Вы изменились.
Я удивился такой проницательности юной девушки. Впрочем, Рениусы все непросты. А если в ней ещё и кровь Карры…
— Да уж, значит, совсем плохо выгляжу, — усмехнулся я, качая головой.
— Не в этом дело, — поспешно возразила смутившаяся Дэрия. — Я не хотела, чтобы так прозвучало. Имею в виду, что вы стали более… сосредоточенным, ощущающим груз ответственности. Это объяснимо, с учётом того, куда мы едем.
Я посмотрел на девушку.
— Вы, надо полагать, в курсе всей той информации… — замолчал, давая ей домыслить, о чём речь.
— Не всей, конечно, — ответила она. — Но о главном знаю. И работаю над некоторыми интересными вопросами.
— Работаете, — задумчиво повторил я. — Но не учитесь? По возрасту вам впору быть на третьем-четвёртом курсе нашей Академии.
— Учусь, — почему-то широко улыбнулась Дэрия. — Но не в Академии, конечно. Мне не стоит связывать жизнь с Конгрегацией.
— Но вы признались в прошлый раз, что ваш отец ликтор, — сказав это, я понял, что девушка не выдаст всей правды.
Очередная тайна?
— Простите, пока не готова говорить на эту тему. Есть нечто… Возможно, вы когда-нибудь узнаете, — Дэрия помолчала, потом кивнула на дорогу. — Подъезжаем.
Целью нашего маршрута оказалось невысокое серо-голубое здание, словно зажатое двумя многоэтажками. На фасаде виднелась надпись: "Детская школа псиэм-шахмат № 2". Я усмехнулся, оценив конспирацию. В качестве штаб-квартиры ложи ожидал чего-то более претенциозного.
На удивление, Дэрия не распрощалась со мной в машине, как в прошлый раз. Припарковавшись у входа, открыла свою дверь.
— Я провожу. Вас уже ждут.
На улице смог воочию убедиться, что Дэрия высокая и стройная, невольно залюбовался её фигурой. Но тут же выбросил из головы мысли о прекрасном и впустил на их место размышления о предстоящем сложном разговоре.
Девушка провела меня на третий этаж и оставила у глухой двери, разукрашенной, как и стены, изображениями шахматных фигур. Сама скрылась за ней и вскоре вышла обратно в сопровождении двух крепких мужиков в чёрном. Я бегло проверил их псиэмы — модули отсутствовали, парни обладали некоторой личной силой, но ликторами не были. Интересно. Но это подождёт.