— А какая? Она не знает, что вы живы?
— Знает. Но считает меня отшельником.
Я покачал головой. Отшельниками или ещё жёстче — отступниками в Конгрегации называли ликторов, добровольно покинувших наши ряды, отринувших призвание и скрывающихся без контактов с другими ликторами. Негласно их считали фактически предателями, и, хотя указания искать и казнить таковых не было, случались и расправы над ушедшими в отшельничество. В любом случае, быть членом семьи такового считалось зазорным, и, пусть дети за отцов не отвечают, могла лечь тень.
— Но зачем? — вырвалось у меня.
— Чтобы мне не пришлось взваливать на неё ту ответственность, которую теперь хочешь взвалить ты. Я инсценировал смерть и посвятил себя ложе уже давно. Погибший на службе отец не помешает, а то и поспособствует карьере дочери, — старший Литис немного помолчал. — Но совсем расстаться с Кас оказалось выше моих сил. Она невероятно горевала. Думаю, уже знаешь, какая она чувствительная и ранимая. Пришлось пойти на ложь во благо.
— Но так ведь ей ещё труднее — оставаться верной призванию Конгрегации, думая, что вы его предали.
— Есть вещи гораздо важнее. Близкий человек жив — и это самое главное. Кассия рассуждает и чувствует именно так, — Глан тепло улыбнулся, думая о дочери. — Ты, возможно, ещё не понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Таких, как моя Кас, единицы. Если она тебя по-настоящему любит, будет верной и преданной всегда, невзирая ни на что. Береги её.
— Вот в этом можете быть уверены, — искренне сказал я, вновь пожимая его руку.
— И пообещал тебя беречь. Теперь не отвертишься, — с улыбкой закончил я рассказ, любуясь обалдевшими глазами Кассии.
— Невероятно! — девушка обняла меня и расцеловала, прижавшись грудью, рельефно проступающей под тонким прозрачным халатиком. — Отец — не отшельник, он занят таким важным делом. А я боялась тебе говорить про него. Думала, раскрою тайну, что он отрёкся от Конгрегации, и ты меня… ну… раз…
Она запнулась и смущённо замолчала.
— Что "раз"? — переспросил я, хотя всё прекрасно понял. Хотелось это услышать.
Кассия спрятала лицо у меня на груди и тихо проговорила:
— Разлюбишь. А я этого не вынесу. Ведь я так… так тебя люблю!
— Нет, — улыбнувшись, погладил пушистый рыжий хвост, схваченный легкомысленной зелёной резинкой. — Не разлюблю.
Мы долго целовались, крепко прижимаясь друг к другу.
Потом, немного отстранившись, Кас глубоко задумалась. Привычки псиэм-аналитика взяли своё. Я уловил, как девушка перебирает, сопоставляет, отбрасывает разные факты, предположения, смыслы. Слишком уж много информации пришлось на неё вывалить, хотя и постарался сделать это аккуратно и последовательно.
Мы были у меня дома. Спальню давно оборудовал псиэм-защитой от "прослушки" по уровню своего грифа допуска, который был уже предоставлен и Кас. Наши пауки крепко спали. Впервые я усыпил их сам, пользуясь совокупностью звуков и псиэм-вибраций, которой обучила Аурелия. Периодически нежно касался тонких линий тату на плоском животике Кас, считывал псиэм-волны её Агелены, чтобы убедиться в глубине сна.
Моя умничка приняла информацию из "Апокрифа эволюции" довольно спокойно, профессионально. Сразу же начала её "наложение" на текущую ситуацию. А вот весть об отце вызвала гораздо больший эмоциональный отклик. Всё-таки, как я теперь понял, ей было тяжело все эти годы разрываться между верностью делу Конгрегации и любовью к отцу, который, как она думала, предал это дело. Сегодня с её сердца свалился тяжкий груз. Но тут же на плечи легло бремя нового знания.
Справится ли? Был почти уверен, что да.
— Он молодец, пользуется авторитетом в Совете ложи, — сказал я, чтобы подбодрить. — И видно, что сильно тебя любит. Мне явно по башке намерен дать, если что.
Мы рассмеялись, Кас снова меня поцеловала.
— Уверена, не придётся. К тому же, я сама тебя покусаю, если на новых альсеид заглядываться начнёшь.
Я чуть было не ответил: "Да и на прежнюю-то, может, уже не придётся", но вовремя прикусил язык. Касаться темы Вивы сейчас не хотелось, да и ни к чему. Кассия, естественно, уловила мои колебания и развивать тему не стала. Вновь посерьёзнела и задумалась обо всём происходящем.
— Ты представляешь, какими трагедиями грозит эта правда? Тысячи ликторов, которые должны будут решать, как быть с крепкой симбиотической связью. Раскол в Конгрегации, гражданская война в обществе. Атаки инсектантов. Разные позиции властей всех стран…
— Хорошо представляю, — вздохнул я. — Именно поэтому и принял объяснение ложи, почему нельзя резко открывать правду. Придётся играть вдолгую, тихо, накапливая силы и улучшая позиции. Ох, не зря они тусуются в шахматной школе.
Кас усмехнулась:
— Да, партия предстоит чемпионского уровня. Но с чего начать?