Псиэм Араха донёс до меня волны наполовину детского, наполовину насекомого ужаса. Тёмный коридор, быстрый топот ног, хриплое дыхание. Чёрный паук настигает. Ментальный отпечаток м1-шершня пытается атаковать преследователя, но ограничен возможностями слабого тела носителя. Пара увёрток, прыжков. Жалобный крик, боль, агония.
Лир инсектанта упало до двадцати одного. Он зарычал в бессильной ярости. Псиэм выдал нотки страха человека, тут же погашенные боевым азартом шершня. Но движения и реакции замедлились. Урод понял, что теперь расклад сил не в его пользу, пусть мы и ранены. Наша с альсеидой совокупная мощь уверенно перевешивала. Поэтому мужик сделал самое разумное — бросился бежать по коридору, понимая, что преследовать его Вива не сможет. Следом кинулся только я. Превозмогая боль и слабость от кровопотери, постарался нагнать как можно скорее. Послал призыв Араху.
Инсектант почувствовал ловушку, заметался. Но из-за угла ему навстречу вылетела чёрно-зелёная молния. Уклонился! Хелицеры прорезали щёку и ухо. Мужчина взвыл и попытался отбросить паука. Я ударил по ногам. Благо, две мои пули заставили его сильно хромать. Не выдержал, уродец, упал. Арах, хитро извернувшись и пропустив мимо волну рефлекторного псиэм-удара, заскочил на него и погрузил острые хелицеры в податливую плоть. Истошный вопль. Инсектант схватился за вспоротый пауком живот.
Я, подумав о том, что этот ублюдок сделал с Вивой, нанёс четыре мощных удара, начисто сбивших его защиту. Арах продолжил кромсать тело человека, наслаждаясь агонией шершня в его разуме. Я добил псиэм-выпадами падшую сволочь, а потом перехватил "Очиститель" за ствол и тяжёлой рукоятью размозжил голову сокрушительными ударами в висок. Заставил себя коснуться залитого кровью затылка и снять посмертный слепок псиэма — пригодится аналитикам. Плюнул в мёртвые глаза и с трудом поднялся на ноги, сипло дыша.
— Ты молодец, Арах, — пробормотал еле слышно, хромая к лаборатории, где осталась Вива. — Жаль мелких. Но они уже не люди.
Псиэм паука выдал противоречивые смыслы. Он вскочил на руку. Я почувствовал прилив сил — симбионт стремился поделиться всем, чем мог.
— Вива! — наконец, добравшись, я рухнул на колени возле распластавшейся на полу девушки, аккуратно приподнял её голову.
— Сиор, — еле слышно прошептали посиневшие губы. — Я… тебе хочу ска… я тебя…
Вива замолчала, глаза закрылись.
— Знаю, чувствую, — ответил я тихо.
Мозг всё ещё работал на форсаже. Здесь лаборатория, где имеют дело с кровью и живыми подопытными, так? Значит, можно найти и средства, чтобы остановить кровотечение.
— Арах, побудь с ней!
Паук, невзирая на боль, перетёк на руку Вивы, поддерживая альсеиду собственной силой.
Оглядевшись, я кинулся к шкафчикам-холодильникам в поисках препаратов. Адреналин пылал в крови, и своей боли я пока толком не чувствовал. Все мысли занимал вопрос, как спасти Виву, чей псиэм мерцал на грани затухания.
Драгоценных десять минут ушло на то, чтобы обнаружить запечатанные криопакеты с мощным гелем, которым можно было залепить раны. Сгрёб в охапку штук пятнадцать и похромал обратно туда, где истекала кровью моя альсеида. Та, кто была мне невероятно дорога.
Добравшись, вновь упал на колени, рассыпал по полу пакетики. В глазах начинало темнеть. Понял, что своя кровопотеря может помешать всему. Разорвал пару пакетов, сказал:
— Арах, залепи мне спину.
Паук мгновенно начал перетаскивать густой гель на рану, я почувствовал щекотание его конечностей сквозь прореху лорики. Из руки тоже текло, но на это было плевать — один шлепок желтоватого препарата решил проблему.
Я быстро занялся девушкой, надорвав края разрезанной ударом и залитой кровью одежды. Гель обладал отличными свойствами, быстро залепляя даже активно кровоточащие обширные раны. Застывая, обеспечивал надёжную фиксацию.
Одновременно я контролировал псиэм Вивы, стараясь максимально поддержать своим. Закончив с моей спиной, Арах тоже присоединился, вновь уцепившись за тонкие пальцы девушки. Несмотря на огромную силу, альсеида сейчас казалась невероятно хрупкой. Её жизнь висела на тонком волоске. Я спешил как мог. И вскоре понял, что кровь почти удалось остановить. Вива едва дышала. Да и я сам вдыхал через раз.
Видел, как на полу смешиваются струйки крови, натекшие из наших ран. И в голову пришла мысль, что можно и нужно разрешить сомнения, не дающие обоим покоя. Повинуясь мгновенному импульсу, я схватил одну из уцелевших пробирок для забора образцов и набрал в неё кровь альсеиды. Пусть потом негодует и проклинает меня за своевольность, но я сделаю тест и выясню, состоим ли мы в родстве. Жить дальше со своими чувствами, думая, что можешь испытывать их к сестре, невыносимо.