— Итог — шаткое перемирие, — тяжело вздохнув, проговорил Вартимус. — То, что вам удалось накопать, защитит от Апиуса, не даст ему раскатать Конгрегацию в блин. Всё-таки опасается за свою репутацию. Огласка всего найденного в его корпорации породит слишком много вопросов в обществе и даст козыри в руки Луциллиус. Так что, скорее всего, тему сенатской комиссии по расследованию он свернёт и от меня отстанет. Ждём в скором времени официального заявления.
Вэрм одобрительно хмыкнул, Теод улыбнулся. Мы с Марио хмуро молчали.
— Но и у нас, по большому счёту, нет ни хрена, — продолжил Глава. — Этого для предъявления серьёзных обвинений мало. Апиус — опытный политик и легко спихнёт вину на менеджмент и кадровую службу корпорации. Мол, профукали проникновение враждебных элементов. Запросто сдаст кого-то, полетят головы. Но до него лично не добраться.
— Да уж, ситуация, — вздохнул Марио.
— А может, Вам лично встретиться с ним и проверить, не инсектант ли он? — решился подать голос Теод.
Вартимус усмехнулся.
— Встречался и проверял, естественно. Никто из Триумвиров не инсектант, следить за этим — обязанность Конгрегации.
— Тогда каковы наши дальнейшие действия? — спросил Вэрм, сидящий со скрещёнными на груди руками.
— Стараниями Бьянки нам выбиты новые объёмы финансирования и полномочия. Пользуясь ими, будем укреплять мощь Конгрегации, — ответил Глава. — Повысим бдительность, удвоим усилия. Во имя Разума мы должны переиграть и прижать Апиуса. Ясно, что именно он стоит за Братством жнеца. Но прищемить его по-настоящему, заставить раскрыться — вот искусство. И отныне это главный приоритет. Отдохните денёк-другой, и я поставлю новые задачи.
Он потёр ладонью лысую голову, обвёл нас взглядом и добавил:
— Всё идёт по плану.
Наш с Марио канал на этом отключился.
Почему у меня вызвало безотчётную тревогу упоминание про этот "план"? Чей он? В чём, на самом деле, заключается?
Арегонус невесело улыбнулся каким-то своим мыслям и включил инфопанель. Вскоре началось ожидаемое обращение Апиуса. Как мы и думали, Триумвир заявил, что "с прискорбием вынужден признать факт проникновения в компанию "Tendenze e prospettive" нескольких радикалов", для борьбы с которыми Конгрегация очищения делает всё необходимое, а он, мол, оказывает всяческое содействие с целью "восстановления доброго имени одной из самых известных корпораций в стране".
Далее шли новости о политических событиях в преддверии выборов Триумвира взамен безвременно ушедшего Меццо, и о том, с каким напряжённым интересом следят за ними "наши зарубежные партнёры".
— Да уж, интересные времена, — усмехнулся Марио. — А ведь Карра что-то предвидел. Беседовал со мной… Но главное, чтобы выстояла Конгрегация.
— Конечно. Ты это часто повторяешь, — я кивнул, хотя в голове роились противоречивые мысли.
— Потому что это действительно самое важное, — пристально посмотрел на меня Марио. — Ладно, иди, отдыхай. Что-то на тебе лица нет.
— Поспать бы надо, — хмыкнул я и, пожав руку, вышел за дверь.
На ходу погрузился в раздумья, по своей традиции подводя итоги очередного этапа. События набирали обороты, разнообразная информация сама текла ко мне. Предстояло всё обработать и не захлебнуться.
Отношения с близкими начинали играть новыми красками, даря предвкушение чего-то неожиданного и интересного. В последнее время наше взаимопонимание с Арахом стало ещё глубже, напоминая полноценное общение. Будто мы стали вести почти настоящие диалоги вместо обмена краткими сигналами и образами. И я находил в этом особое удовольствие.
Мои внутренние противоречия и стремления настойчиво требовали трансформации в новое качество гармонии и уравновешенности. Во имя Разума необходимо отринуть сомнения, метания, иллюзии защищённости прежними знаниями, удобные и привычные схемы. Обрести правильное понимание всего происходящего. Ведь игра идёт на таком уровне, до которого прежний я — охотник-раздолбай — не дотягиваю. Если хочется в высшую лигу, придётся задавить в себе всё наивное и устаревшее, избавиться от мировоззренческой инфантильности. Нужно вглядываться в полутона реальной жизни, отказавшись от упрощённых моделей, где всё полярно, резко контрастно и ясно.
Зародившиеся сомнения в чистоте хитроумной игры Кастора Вартимуса жили во мне странной тревогой, постоянно беспокоящей разум. Не давала покоя и мысль о том, откуда у Вивы постоянно столько информации, касающейся самых сложных и неоднозначных тайн. Ведь и на "Манас" навела именно она. Случайно ли это? Предстояло хорошенько подумать и сделать выводы, на которые не должно влиять моё отношение к ней. На сердце было погано оттого что я вынужден сомневаться и в своём верховном руководителе — воплощении призвания ликторов, и в женщине, к которой испытываю сильные чувства.
Но раз жизнь привела к такой сложной черте, что же — in nomine Rationis я должен распутать этот узел.