Очнулся я на похоронах, а когда сел в гробу - все немного удивились… Особенно я. Не каждый день воскресаешь в другом мире, в теле убитого нищего парня, да ещё и без магических сил, которым не было равных! Теперь мне предстоит вернуть всё. Загвоздка лишь в том, что я потерял своё уникальное оружие. К тому же, магию в новом теле мне блокировала некая баронесса с очень непростыми способностями. Спасибо парню, в чьё тело я вселился. Мог бы и не фотографировать её в неглиже…
—…И этот несчастный юноша был прекрасен, безгрешен и чист. Он покинул нас… предадим его земле…
Я поморщился — кто покинул? Кого «предадим земле»?
Что за тоскливая речь, будто заупокойную читают…
Стоп, да это она и есть! «Юноша», «несчастный», «покинул»…
Я что, всё-таки умер?!
На мое лицо падали капли дождя, и, надо сказать, после леденящего озноба межмирового шва это было даже приятное ощущение. Теплые капли, барабанящие по щекам, лбу, сомкнутым векам, губам — не раздражали. Они подтверждали, что я жив, ведь я их ощущаю.
За одно мгновение я успел прожить несколько жизней, в условиях температуры абсолютного нуля и абсолютного отсутствия воздуха. Мой собственный мир погиб. И теперь, спустя вечность в пустоте меж мирами, я оказался в неизвестном мире. Мире, который встретил меня дождем и заунывным, наводящим тоску голосом.
Открыв глаза, я повертел головой и осмотрелся. И даже заливающий глаза дождь не помешал мне понять, что таки да — меня хоронят, будто мертвеца!
МЕНЯ. ХОРОНЯТ.
Меня, идеальную боевую единицу целого мира, посвятившего тренировкам и изучению магии столько времени, сколько живут целые поколения людей. Меня, могущественного настолько, что последний мой бой уничтожил целый мир.
Меня?
Хоронят?!
Но как тогда объяснить, что я лежу в гробу, обитом изнутри белыми оборками, на белой подушке, одетый в простенький черный костюм, сложив ладони на груди и держа в них огромную ярко-алую розу.
Что ж, зато сразу становится кое-что понятно.
Во-первых, я не просто переместился из моего погибшего мира в другой, но ещё и вселился в чужое тело, хозяин которого умер, и сейчас его хоронили.
Во-вторых, это был «юноша», а значит, тело молодое, что уже неплохо само по себе. Было бы смешно и грустно одновременно, если бы меня занесло в тело скрюченной бабули.
Но вот что было совсем не смешно, и я почувствовал это сразу — со мной не было моего кинжала, а ведь с ним я никогда не расставался.
Я лишился того самого уникального оружия, которое берег до последнего — до решающего боя со своим извечным противником. Того самого могущественного артефакта, что мог резать само пространство, открывая проходы между мирами. Того, благодаря которому я смог сохранить хотя бы собственную жизнь — его при мне не было! Моего кинжала!
Конечно, всегда существовал вариант, что он просто не переместился со мной в этот мир, но это маловероятно. Не для того я его создавал.
Я уже хотел призвать кинжал к себе, но внутри гроба руку было не вытянуть, поэтому пришлось сесть.
Ну да, сесть в гробу.
Первым делом я обвел взглядом собравшихся вокруг людей. Их было не то, чтобы много — десятка полтора, и почему-то все взрослые, хотя, если меня занесло в тело «юноши», то и провожать меня в последний путь должны были мои ровесники, друзья и все в этом духе.
Только здесь не было никого моложе тридцати.
Все — в одинаковой черной одежде, под одинаковыми черными зонтиками, по которым одинаково стекали струи дождя, и даже выражение лиц было у всех одинаковым. Не скорбным и печальным, как положено тем, кто потерял дорогого человека, а скучающим. Будто им всем было наплевать и не терпелось поскорее закончить с официальной частью и перейти к прощальному ужину. Или вообще свалить отсюда подальше и поскорее.
Они настолько скучали, что даже не сразу заметили, что я очень даже живой: смотрю на них и шевелюсь.
Лишь человек, читающий заунывную прощальную речь, поперхнулся на половине слова и захрипел, как будто его душили:
— Кх-х-хакого?!
И тут подхватили остальные.
— Мертвец о-о-о-жил! — взвизгнула одна из женщин.
— Живой тру-у-у-п! — вытаращился её кавалер. — Что происходит?!
— Мертвецы восстают из могил!!! — заорал ещё один.
Я опять окинул взглядом толпу.
— Какая такая могила? Вы меня в нее ещё не положили! Это всего лишь гроб!
— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — на ультразвуке завизжала какая-то мадам и натурально хлопнулась в обморок, на руки едва успевшего подхватить ее хлыща.
Я же ухватился за край гроба, стоявшего на подставках возле свежевырытой могилы, и легко из него выпрыгнул. Очень легко, будто мое тело ничего не весило.
— Чур меня!.. Чур! — прошептал единственный одетый в белое человек, которому и принадлежал заунывный голос. — Изыди, тёмное существо! Изыди!
Он закрылся от меня книгой в золочёной обложке, как щитом, и медленно начал отступать.
Точно так же в моем мире демоноборцы защищались священными знаками от демонов, когда понимали, что не рассчитали сил, и вместо атаки приходилось переходить в оборону.
— Бу! — шутливо бросил я в сторону занудного, и он, икнув, отпрыгнул сразу на три метра назад.
— Сдохни окончательно, тва-а-а-рь!!! — раздалось с другой стороны. — Мёртвым — смерть!! Я что, зря тебе могилу копал?!
Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что там происходит.
Пусть это тело было мне незнакомо, пусть оно вело себя немного по-другому, но навыки-то никуда не делись. Навыки остались мои.
Меня не подвели ни слух, ни ловкость.
