Названный Стасом номер был ему знаком. Тренированная память, когда требовалось, работала не хуже компьютера. В записной книжке рэкетира под ним значился некто Давид, если верить рэкетиру, заказавший первый неудачный наезд на Журавлева. Записную книжку Максимов оставил рядом с рэкетиром для людей Ордена, а большинство номеров запомнил.
«Вот такие дела. — Максимов машинально вытер пальцы, казалось, от грязной тельняшки, пропахшей потом, на них остался липкий налет. — Понаворотили, черт ногу сломит! И этот сосунок хорош. Подвел под стволы, сука, а потом тихо в морду получил и спать улегся. Как будто так и надо. Замочить бы тварь, да с трупом возни не оберешься. Не в толчок же его по кускам спускать!»
Максимов вздохнул. Руки чесались обработать Стаса по первой категории, выбить вместе с зубами все подробности.
«Нет, не время! Тоньше надо, тоньше. Ага! — Он взял со стола блокнот с завернутыми засаленными углами. — Что ж, все крутят, и мы не хуже».
— Встать! — Он подхватил Стаса за спину, помогая побыстрее подняться. Сунул в расслабленные пальцы ручку, подставил блокнот. — Ты видишь только бумагу. Ничего вокруг, только бумагу! И слышишь только мой голос. Слышишь меня?
— Да. — Стас еле шевелил дряблыми губами.
— Крепко надави на ручку и пиши: Подписка. Ниже. — Он помог Стасу передвинуть ручку. — Я, Станислав Никанорович Бочкарев, на добровольной основе даю согласие на сотрудничество с Федеральной Службой Безопасности РФ. Ниже. Обязуюсь не разглашать ставшие мне известными секретные сведения. Теперь подпишись. Поставь число. Тринадцатое октября. Все. Ложись.
Максимов со стоном расправил затекшие плечи. От напряжения тело била дрожь, разбудившая задремавшую боль. Он помассировал виски — в голове больно стучали острые молоточки.
«Соберись! Последнее усилие — и можно сваливать. Только не расслабляйся. Это тебе не бабу усыпить, нажав на особые точки. Даже не простой гипноз. Сейчас самое сложное. Не алкоголика кодируешь. Пусть и дебил, а сорваться может. Только не расслабляйся!»
Он положил ладонь на лоб Стаса, наклонился к самому уху и что-то зашептал. Лицо Стаса сморщилось, словно от боли.
Максимов отстранился, перевел дыхание и уже громче, ровным голосом сказал:
— Повтори это слово. Стас, повтори!
— Щенок. — Стас скривился, словно в лицо ему плеснули водой.
— Услышав его, ты сделаешь это?
— Да.
— Все. Спокойно. Раз, два… Три!
Стас дрогнул всем телом, потянулся и расслабленно выдохнул.
Максимов встал, вырвал из блокнота два листка, с распиской и тот, что под ним, и пошатываясь вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Конвой радостно забарабанил хвостом, ткнулся в ладонь холодным носом.
— Уймись, псина. Ночью надо спать. — Максимов потрепал его по голове. — Нет сил, извини, не до тебя. Завтра, все завтра.
Журавлев сидел в одной майке. Хотел было снять и ее, тем более что она От пота уже липла к спине, но удержался. И так вид был самый непрезентабельный. Нормальные люди приезжали в Ялту отдыхать: пить кислое вино, валяться на пляже и по-отпускному беззаботно кадриться к бабам. Он за всю жизнь единственный раз попал на юг в разгар сезона, но и то по делу.
Здесь у всех были свои дела, все так или иначе были повязаны в хитросплетении интересов, опутавших курортные места, и новость, что заявился чужак из Москвы, распространилась по городу, как штормовое предупреждение. Журавлева аккуратно водили. На такой вариант он, естественно, рассчитывал. Но то, что следить будут через местное ГАИ, он даже не предполагал. Об уровне коррупции в милиции знал не понаслышке, но то, что увидел в этом курортном раю, с трудом укладывалось в голове.
Пришлось перестраиваться по ходу дела и свести активность к минимуму. Несколько раз засветил ложные контакты и плотно засел в гостинице. Не хотелось думать, что номер в гостинице ему подсунули «крестовый», нашпигованный аппаратурой, но и такого оборота исключать было нельзя. Всю черновую работу взял на себя Белов, хотя по первоначальному плану, разработанному в Москве, ему отводилась роль страхующего. Ребята в местном отделе КГБ были, в принципе, неплохими, но Журавлев решил не рисковать и встречу с Рованузо организовал на явке, все две недели заботливо опекаемой Беловым.
Между собой эту квартирку называли «Прибой». На балансе КГБ как явочная квартира она никогда не стояла. Ее по своим связям организовал Белов. Балагур и любимец замужних женщин, он периодически получал втык за чересчур вольное отношение к жизни. Но от его многочисленных пассий шла первосортная информация, и начальство скрипело зубами, но смотрело на недостатки в моральном облике сотрудника сквозь пальцы, как говорится, «живи до первого залета, вот тогда и ответишь за все разом».