«Умница! — с удовлетворением подумал он. — Кукла безмозглая сразу же полезла бы с комплиментами. А эта промолчала, только глазами повела. Ух и баба! Пить, правда, не умеет, клюет, как цыпленок». — Он посмотрел на бокал Наташи. Помада у нее была необычная — следов губ на кромке не осталось. И это ему тоже понравилось. Терпеть не мог кроваво-красных ободков на сигаретных окурках и бокалах.
С Наташей он познакомился случайно. Гога Осташвили создал целый гарем из «мисс», «моделей», «красавиц» и прочих длинноногих дешевок. Время от времени менял состав, для чего экстренно устраивал очередной конкурс красоты. Иногда, не выдержав нудной процедуры награждения победительниц, сам забирался на сцену, вытягивал из шеренги купальников приглянувшихся девиц, щедро одаривал ключами от автомобилей, турпоездками и шубами. Победительницы, заранее повязанные контрактами с агентствами, продолжали вышагивать по подиумам всех стран, зарабатывая хозяевам, себе и обнищавшей стране валюту. Обласканных вниманием Гоги ждал трудный марафон номеров отелей, кают круизных лайнеров, саун и загородных вилл. До финиша и благополучного сожительства с богатеньким дядей доходили не все, большинство терялось где-то по дороге. Но поредевшие ряды искательниц быстрого и бесхлопотного счастья моментально заполнялись новыми длинноногими куклами.
Самвел был вынужден, следуя в свите Гоги, время от времени оказываться на этих ярмарках несозревшей красоты. Всякий раз чувствовал себя оплеванным, настолько явной была купля-продажа живых кукол. Хотя после стольких лет лагерей от целомудрия не осталось и следа, горская кровь давала себя знать: не мог он спокойно смотреть на предлагающих себя вчерашних школьниц и пускающих слюни покупателей, годящихся им в отцы и деды.
В тот вечер в клубе, открытом на деньги Гоги, шел показ мод. Выйдя вслед за Гогой в зал, Самвел брезгливо поморщился. Воздух пропах сигаретным дымом и духами. В полумраке сновали какие-то тени, сбиваясь в многоголовую темную массу у подиума. По нему, поскрипывая наканифоленными туфельками, фланировали худые девицы. Их тела, высвеченные прожектором, казались полупрозрачными, как у призраков. Лица — обильно напудренные по последней «кокаиновой» моде, с темными провалами теней вокруг глаз.
— В гроб краше кладут, — проворчал Самвел, провожая взглядом тощий зад очередной модели, дерганой походкой спешащей к черной арке, где уже поджидало своей очереди еще одно заморенное существо. Он уже хотел незаметно вернуться в кабинет, но поехавший в сторону луч выхватил из толпы женское лицо. Самвел невольно вздрогнул — такой строгой красоты ему встречать не доводилось. Он прошел ближе, мелкая полублатная шушера, набившаяся сегодня в зал, узнавала его и уступала дорогу.
Девушка стояла у самого начала подиума. Покусывая губы, она провожала взглядом каждую выпархивающую из темной арки модель. Показалось, что суета и возбуждение, царящие вокруг, не имеют к ней никакого отношения. Большинство девиц на подиуме и в зале сотворили со своими волосами черт знает что: прически являли нечто среднее между модой периода НЭПа и гладко зализанными, рассеченными резким пробором немудреными прическами первых чекисток, расстрелявших в подвалах этот самый НЭП. А у этой тяжелая русая коса опускалась ниже пояса. Самвел даже цокнул языком.
«Очередной гениальный модельер без гроша в кармане», — зло подумал Самвел, но интерес к девушке все равно не пропал. Словно почувствовав его пристальный взгляд, она медленно повернула голову. У Самвела сперло дыхание, когда она отыскала его в толпе и несколько секунд не сводила с него глаз, а потом так же медленно отвернулась к подиуму.
Наконец, дали полный свет, и на подиум высыпали все модели, участвовавшие в показе, закружились в показном веселье вокруг невзрачной девицы в черном полупрозрачном балахоне. Самвел понял, что ошибся: хозяйкой коллекции его незнакомка не была. Он подозвал Давида, кивнул в сторону незнакомки и коротко бросил: «Кто?».
Давид на минуту пропал в толпе, вернувшись, выложил полную информацию. Звали незнакомку Наташей, модельер, содержателя нет, женщинами не интересуется, держит в ежовых рукавицах официальную хозяйку, так «подсевшую на иглу», что уже не в состоянии вдеть нитку в иголку, салон мод тихо и уверенно прибрала к рукам, спонсоры и деловые партнеры предпочитают иметь дело только с ней, показанную коллекцию разработала и отшила сама, но авторство предпочла не афишировать.
Самвел удовлетворенно кивнул и направился к Наташе, что-то выговаривающей двум высоченным девицам в одинаковых канареечного цвета маечках и черных обтягивающих брючках.
— Здравствуйте, Наташа. — Самвел чуть склонил голову, как это делали гангстеры в американских фильмах, когда хотели сойти за порядочных людей.
— Добрый вечер. — В ее глазах не было ни капли удивления, словно так оно и должно было произойти: увидел, ошалел, приплелся на задних лапках.