Угрозы России полностью

Напротив, о результатах пятнадцатилетнего опыта Саратовской области практически ничего не известно. Есть отрывочные данные. Вот сообщение из области: за три года действия закона «О земле» проведено 332 земельных аукциона, на которых продано чернозема на сумму, чтобы олигарху средней руки недельку провести в борделях Куршевеля.

В 2000 г. в собственности юридических лиц находилось 6 % земли. Значит, сельскохозяйственные предприятия и мало-мальски крупные фермеры (все те, кто оформлены как юридические лица), не стали основными собственниками земли.

Саратовская область – зерновая. Как там частная собственность повысила эффективность хозяйства? Заметных улучшений по сравнению с другими областями нет. Относительно трех «советских» пятилеток (1976–1990 годы) сбор зерна в области за три пятилетки 1991–2005 годы снизился в той же пропорции, что и в других регионах.

Но это не главное. Главное – частный капитал не покупает землю, чтобы вести хозяйство. Землю скупают спекулянты для теневой перепродажи иностранцам, о чем пишут откровенно.

В 2005 году Федеральное агентство кадастра объектов недвижимости опубликовало «Государственный (национальный) доклад о состоянии и использовании земель в Российской Федерации». Даны такие сведения: «Из 401 млн. га земель сельскохозяйственного назначения в собственности граждан и юридических лиц находится около 126 млн. га или более 30 % от всех таких земель. Остальные 275 млн. га (около 70 %) находятся в государственной и муниципальной собственности.

Из 121 млн. га, которые являются собственностью граждан, около 113 млн. га (93 % от 121 млн. га) составляют земельные доли, из них примерно 27 млн. га (24 %) – это невостребованные земельные доли» [202].

Реально, никто землю для производства хлеба не покупает, 93 % земли граждан – полученные от колхозов паи, а у юридических лиц земли всего 5 млн. га, то есть чуть больше 1 %. При этом разгром колхозов и совхозов привел к сокращению посевных площадей на треть (на 42,5 млн. га).

Какова же динамика рынка земли? Читаем в том же докладе: «Каждый год сельскохозяйственные предприятия и крестьянские (фермерские) хозяйства в небольших размерах покупают государственную и муниципальную землю сельскохозяйственного назначения. Так, в 2004 г. ими было выкуплено у государственной и муниципальной власти земель вне населенных пунктов на площади свыше 8 тыс. га».

Каждый может посчитать, какую долю составят 8 тыс. га от 275 млн. га предложенной на рынок государственной земли – менее одной трехтысячной доли процента. Зачем покупают такие угодья? Чтобы за взятки перевести их в разряд земель под строительство, что и подтверждается в документе. И предприятия, и фермеры предпочитают не связываться с частной собственностью, а арендовать землю у государства (в 2004 г. такая аренда составила 54 млн. га – все-таки существенная величина).

Когда принимали закон о купле-продаже земли, говорили об ипотеке – кредитах под залог земли. В.В. Путин сказал: «В 2006–2007 годах должна быть создана система земельно-ипотечного кредитования, позволяющая привлекать средства на длительный срок и под приемлемые проценты под залог земельных участков».

Срок истек – каков результат? Молчание. Кто даст «средства на длительный срок и под приемлемые проценты», если заемщики и так уже в неоплатном долгу?

Вот реальность: в 2000 г. размер долгосрочного кредитования сельского хозяйства РФ составил (в сопоставимых ценах) 1,3 % от уровня 80-х годов. А ведь кредит – это рыночный инструмент финансирования. Вот тебе и «рыночная» реформа – лишила сельское хозяйство рыночных методов, которые действовали даже при плановой системе. Это надо уметь!

В январе 2009 г. состоялось совещание по законодательству в отношении земель сельскохозяйственного назначения. Первый вице-премьер В.А. Зубков заявил: «Активного движения эффективных собственников на земли сельхозназначения пока не видно». По его данным, к началу 2009 года из 12 миллионов дольщиков только 400 тысяч (3 %) оформили свою землю в собственность.

Зубков объяснил это «высокой стоимостью и длительным характером работ по выделению земельных участков из общей долевой собственности». Но более существенный фактор – нежелание 97 % бывших колхозников превращать неделимый фонд земли в кусочки частной собственности, с которой они намучаются.

Но даже и разрешить проблемы оформления участков становится, судя по словам Зубкова, для правительства непосильной задачей. И таких непосильных проблем – свыше головы. Тут без нанотехнологий не обойтись.

Надо зафиксировать этот вывод, ставший несомненным за 17 лет реформ: институт купли-продажи земли, ради внедрения которого реформаторы пошли на создание глубокого раскола в обществе, в России не действует.