Угрозы России полностью

Наиболее прямо и жестко подходят к формулировке проблемы аномии социологи, изучающие девиантное и криминальное поведение. Один из таких социологов, В.В. Кривошеев, пишет: «Дезорганизация, дисфункциональность основных социальных институтов, патология социальных связей, взаимодействий в современном российском обществе, которые выражаются, в частности, в несокращающемся числе случаев девиантного и делинквентного поведения значительного количества индивидов, то есть все то, что со времен ЭДюркгейма определяется как аномия, фиксируется, постоянно анализируется представителями разных отраслей обществознания. Одни… полагают, что современное аномичное состояние общества – не более чем издержки переходного периода… Другие рассматривают происходящее с позиций катастрофизма… необратимости негативных процессов в обществе, его неотвратимой деградации.

На наш взгляд, [это] свидетельствует об определенной теоретической растерянности перед лицом крайне непростых и, безусловно, не встречавшихся прежде проблем, стоящих перед нынешним российским социумом, своего рода неготовности социального познания к сколь-нибудь полному, если уж не адекватному, их отражению» [211].

Здесь отмечено важное состояние нынешнего обществоведения – «неготовность социального познания» к пониманию конкретного явления современной российской аномии. Это непонимание надо срочно преодолевать.

В.В. Кривошеев исходит из классических представлений о причинах аномии – распада устойчивых связей между людьми под воздействием радикального изменения жизнеустройства и ценностной матрицы общества. Он пишет: «Несколько поколений людей формировались в духе коллективизма, едва ли не с первых лет жизни воспитывались с сознанием некоего долга перед другими, всем обществом…

Ныне общество все больше воспринимается индивидами как поле битвы за сугубо личные интересы. Переход к такому атомизированному обществу и определил своеобразие его аномии» [211].

Не углубляясь сильно, отметим методологическую трудность, присущую нашей теме – трудность измерения аномии. Само это понятие нежесткое, все параметры явления подвержены влиянию большого числа плохо определенных факторов. Следовательно, трудно найти индикаторы, пригодные для выражения количественной меры. Легче оценить масштаб аномии в динамике, через нарастание болезненных явлений. А главное, надо грубо взвешивать смысл качественных оценок.

В общем, социологи соглашаются в том, что аномия охватила большие массы людей во всех слоях общества. Видимо, обострения и спады превратились в колебательный процесс – после обострения люди как будто подают друг другу сигнал, что надо притормозить (это видно, например, по частоте и грубости нарушений правил дорожного движения – они происходят волнами). Но надо отдавать себе отчет в том, что наряду с углублением аномии непрерывно происходит восстановление общественной ткани и норм.

Р. Мертон на этот счет сказал так: «Вряд ли возможно, чтобы когда-то усвоенные культурные нормы игнорировались полностью. Что бы от них ни оставалось, они непременно будут вызывать внутреннюю напряженность и конфликтность, а также известную двойственность. Явному отвержению некогда усвоенных институциональных норм будет сопутствовать скрытое сохранение их эмоциональных составляющих. Чувство вины, ощущение греха и угрызения совести свойственны состоянию неисчезающего напряжения» [212].

Таким образом, несмотря на глубокую аномию, состояние российского общества следует считать «стабильно тяжелым» но стабильным. Общество пребывает в условиях динамического равновесия между процессами повреждения и восстановления, которое сдвигается то в одну, то в другую сторону.

Рассмотрим порождающие аномию факторы, начиная с мягких «средств массового поражения». Прежде всего, надо сказать о системе оскорбительных действий власти и политической элиты времен перестройки как особой стороне той культурной травмы, которая погрузила общество в аномию. Достоинство людей было оскорблено уже тем, что доктрина перестройки и реформы строилась на лжи. Элита реформаторов воспользовалась доверчивостью советских граждан, а после «победы» стала над этой доверчивостью издеваться.

По лестнице партийной иерархии стали продвигаться люди двуличные. Некоторые из них были талантливыми, другие посредственными, но важно, что они приняли нормы двоемыслия, что деформировало всю когнитивную структуру сознания гуманитарной элиты. Она впала в цинизм – особый тип аномии. Лжец теряет контроль над собой, как клептоман, ворующий у себя дома.

Ложью обосновывалась приватизация, которая стала небывалым в истории случаем теневого соглашения между бюрократией и преступным миром – две эти социальные группы поделили между собой промышленность России. Этот союз нанес по России колоссальный удар, и неизвестно еще, когда она его переболеет. Ложью были обещания власти не допустить безработицы в результате реформы.