Угрозы России полностью

Российское общество переживает процесс дезинтеграции – происходит разрыв связей между общностями и в то же время разрыв связей между членами каждой общностями. То есть, идет разрыхление и сокращение в размерах (деградация) самих общностей. Но эти процессы не достигли той глубины, при которой деградация стала необратимой. Более того, сопротивление такому омертвлению сильнее, чем это казалось в 90-е годы. С другой стороны, идут и процессы интеграции общества – по-новому в новых условиях, иногда в виде «сетей взаимопомощи», нередко в болезненных формах (например, в теневой или даже криминальной экономике, в молодежных сообществах типа фанатов или гопников)

Конечно, динамическое равновесие неустойчиво и может быть резко нарушено, да и деградация, скорее всего, преобладает и ускоряется по мере исчерпания тающего запаса советских ресурсов. Но об этом поговорим позже, а сначала надо разобраться с проблемой в воображаемой стабильной ситуации.

Подобные группы, «представляющие» общность ( актив ), в разных сферах формируются по-разному. Но именно эти группы видны обществу, и их образ – язык, поведение, ценности и интересы, образ действий – приписывается стоящим за их спиной общностям. Если такая группа не образуется, то общность не видна, а значит, ее как социального явления не существует, ибо не имеет канонического образа «самой себя» и не может обрести самосознания. Она остается, перефразируя Маркса, «общностью в себе».

В последние десятилетия эти представления о формировании социальных (точнее, социокультурных) групп были развиты ведущими социологами, в частности, П. Бурдье. Общепринятым мнением эти представления воспринимаются болезненно. Мы привыкли «видеть» социальные общности как объективную реальность, хотя это – продукт нашего мыслительного конструирования образа реальности, а иногда и сложной теоретической работы.

Для «сборки» общности необходима конструктивная деятельность особой группы, которая выстраивает матрицу будущей общности (поначалу «общности в себе»). П. Бурдье говорит:

«Я не устаю напоминать, приводя знаменитое название работы Шопенгауэра, что социальный мир есть также представление и воля… Когда речь идет о социальном мире, то говорить авторитетно значит делать: если, например, я авторитетно заявляю, что социальные классы существуют, я в значительной степени способствую тому, чтобы они существовали [83].

Основательный обзор этих представлений (в основном по трудам Бурдье) опубликовали Ю.Л. Качанов и H.A. Шматко [79]. Они пишут:

«Группу, мобилизованную вокруг общего интереса и обладающую единством действия, нужно производить, создавать путем постоянной целенаправленной работы – социально-культурной и в то же время политической – как через конструирование представлений (в широком интервале от номинаций и практических таксономий до идеологем, мифов и «научных» теорий) о группе, так и через репрезентирующие ее институции (от «групп давления», возникающих ad hoc, до ассоциаций, обществ и партий)» (см. [79]).

Рассмотрим процесс дезинтеграции общества, идя «сверху вниз».

Мы говорили ранее, что самым первым объектом демонтажа стал народ ( нация ). Выполнение политической задачи «разборки» советского народа привело к повреждению или разрушению многих связей, соединявших граждан в народ.

Разделение народа становится привычным фактом – разведенные реформой части общества уже осознали наличие между ними пропасти. В результате дезинтеграции народа сразу же началась деградация внутренних связей каждой отдельной общности (профессиональной, культурной, возрастной). Совокупность социальных общностей, как структурных элементов российского общества, потеряла «внешний скелет», которым для нее служил народ (нация). При демонтаже народа была утрачена скрепляющая его система связей «горизонтального товарищества», которые пронизывали все общности – и как часть их «внутреннего скелета», и как каналы их связей с другими общностями.

Прежде всего, демонтажу были подвергнуты профессиональные общности, игравшие ключевую роль в поддержании политического порядка. Для советского строя таковыми были, например, промышленные рабочие (« рабочий класс ») , интеллигенция, офицерство.