Угрозы России полностью

Факт заключается в том, что большевики в октябре 1917 г. унаследовали национальные движения, которые вызревали уже в царской России и активизировались после Февраля. Большевики в 20-е годы XX века нашли способ обуздать эти движения (а в конце XX века просоветская часть КПСС такого способа не нашла). Сегодня гораздо продуктивнее не обвинять большевиков в том, что они не совершили невозможного, а понять, каким образом они смогли так нейтрализовать этнический национализм, чтобы вновь собрать не просто единое государство, но во многих отношениях гораздо сильнее консолидированное, нежели Российская империя. Понять это необходимо потому, что нынешнее поколение, допустив расчленение СССР, стоит перед угрозой разрушения системы межнационального общежития и в Российской Федерации, которое обернется еще более тяжелой катастрофой.

Как говорилось, конструкция межэтнического общежития Российской империи была очень сложной. Для нее был выработан – совместными усилиями – изощренный механизм гашения конфликтов. В этнический реактор были введены «охлаждающие стержни». В СССР этот механизм был доработан, дополнился посредничеством обкомов, премиями и орденами, множеством невидимых инструментов. Что произошло, когда все эти «стержни» были внезапно выдернуты, и армейские гарнизоны стали, соблюдая нейтралитет и суверенитет, безучастно взирать на уничтожение детей и стариков? Целые области оказались выброшенными из цивилизации и поставлены на грань уничтожения. Дом, реально еще не разделенный, загорелся.

«Архитекторы перестройки» притворно удивлялись: как это все взорвалось? Говорили, что всему причина – межэтнические противоречия, а перестройка лишь освободила их из под гнета режима, и это хорошо! По этой логике, дом сгорает потому, что деревянный, а не потому, что какой-то негодяй плеснул керосина и подпалил. Поджигатель, мол, лишь освободил свойство дерева гореть.

Говорят, прежний режим «подавлял противоречия». Да, подавлял – ив мыслях ни у кого не было создать организацию для убийств по национальному признаку. Но для того существует власть, чтобы подавлять разрушительные импульсы поджигателей, которых всегда можно нанять в любом народе. Эту важнейшую функцию советский режим выполнял неплохо – он представлял собой систему с отрицательной обратной связью по отношению к межнациональным (и многим другим) конфликтам. Каждый конфликт (и даже случайная вспышка противоречий) запускал экономические, культурные и репрессивные механизмы, которые или конструктивно разрешали этот конфликт, или подавляли его острые проявления.

Что же мы имеем взамен? Демократия «раскрепостила» прежде всего именно поджигателей (так же, как в экономике – воров). Они провели серию пробных акций и поняли, что поджог разрешен, все блокирующие механизмы ликвидированы. В СССР была создана система с положительной обратной связью относительно конфликтов. Каждое противоречие, вырождающееся в конфликт, благодаря культурным, экономическим и репрессивным действиям системы стало автокаталитически разрастаться. Если прежняя система автоматически тормозила и гасила конфликты (независимо от личных качеств и ресурсов отдельных начальников), то нынешняя с такой же неуклонностью и автоматизмом конфликты разжигает. Не предусмотрели?

В результате восьми лет кропотливых совместных усилий поджигателей и «непредусмотрительных» чиновников (а не потому, что «дом был деревянный») народы оказались в разрушенной стране с разгорающимся пламенем межнациональных войн, потоки беженцев и массовые страдания.

Это знание, накопленное в Российской Империи и в СССР, сегодня необходимо – несмотря на то, что опыт 20-х годов не может быть применен в нынешних условиях. Важны не рецепты, а методология подхода к проблеме. Мы, например, почти не обращали внимания на тот смысл, который придавался социальной идее как средства ослабления власти национальных элит. Националисты не могли ничего противопоставить сплачивающей силе идеи союза «трудящихся и эксплуатируемых масс» всех народов России. А в практике государственного строительства СССР удалось добиться сосредоточения реальной власти в центре с таким перевесом сил, что вплоть до 80-х годов власть этнических элит была гораздо слабее центра.

Перестройка на десять лет лишила страну пространства для спокойных развернутых рассуждений. По мере угасания антисоветского психоза оценки становятся разумнее. В работе конца 1997 г. в «демократической» газете уже читаем такое суждение: «В национальном смысле коммунисты не только остановили хаотический распад России, но и воссоздали единство и территориальную целостность страны, мобилизовали народ на построение великой державы, хотя и тираническим путем. Красная Империя стала иным способом существования Империи Белой» [123].