Мерлин, зачем он так близко.
Такие живые, окутанные полумраком кристально-серые глаза смотрели на неё в упор.
Малфой чуть прищурился, отчего между бровей пролегла небольшая складка.
Его мраморно-бледная кожа при тусклом цвете казалась темнее, чем обычно, а белёсые волосы, переливались пеплом, небрежно спадая на лоб тонкими прядями.
Уголки губ были сжаты, бросая на лицо презрительный оттенок.
Так близко Малфоя она не видела ещё никогда.
У Гермионы чуть задрожали кисти рук, отчего она сжала их в кулаки и убрала за спину, стараясь не выдать нарастающего волнения.
Прилагала все усилия, что бы ни один мускул не дрогнул у неё на лице, пока продолжался их странный зрительный контакт.
Больше всего её поразил его запах.
Не ваниль или цитрус. Не кофе или шоколад. Не морской бриз или дождливое утро. Это оттенок каждого из них. Малфой пах ничем. Только собой. Таким резким и возвышенным, таким притягательным и, по-настоящему, мужественным.
Гермиона закрыла глаза, впуская его в свои лёгкие, позволяя наполнить себя до краёв, разгоняя приятную дрожь.
Отчего-то задрожали коленки.
Прошло лишь мгновение, а показалось, что целая вечность.
Одна встреча, один взгляд, и она уже его чувствует.
Жадно вдыхает.
Внимательно наблюдает, как играют отблески огоньков у него на лице.
Если прикоснуться кончиками пальцев к его лицу, что она почувствует?
Какой на ощупь Драко Малфой?
Как завороженная, поддавшись внутреннему порыву, Гермиона протянула дрожащую руку, касаясь его кожи на бледной щеке.
Малфой резко отпрянул от девушки. Упёрся всем телом о каменную кладку стены, бросая на неё полный непонимания взгляд.
Его запах больше не наполнял её, она не чувствовала на себе изучающее внимание серых глаз, так остро смотрящих, словно он видит её душу.
Даже воздух стал двигаться быстрее и отблески свечей, пляшущих на стенах, оживились, сильнее разгоняя языки пламени.
Как будто до этого кто-то поставил реальность на паузу, а сейчас отпустил кнопку.
А всё потому, что Малфой ушёл.
Не кинув на прощание оскорбление, не заломив ей руку, за то, что посмела прикоснуться к нему.
Даже не спросил, зачем она это сделала.
Почему так смотрела на него.
Вот так просто. Молча. Ушёл.
И только на кончиках пальцев остался отпечаток прикосновения к холодной бархатистой коже.
Она стояла на лестнице, чуть сдвинув брови на переносице, и пыталась понять, что сейчас произошло.
И почему простая стычка с давним врагом вызвала в ней такие эмоции.
Какие именно, даже думать было стыдно. Хватит и того, что эти эмоции являлись далеко не отрицательными, какими просто обязаны были быть.
Какими были всегда.
Гермиона неторопясь шла по полупустым коридорам, направляясь в большой зал, уже подходило время ужина.
Возвращаться в библиотеку не было никакого смысла.
Отложив мысли о Малфое, она задумалась о том, почему Макгонагалл даже не намекнула на то, что Гермиона как-то связана с этими дурными слухами, которые дошли до директрисы.
На ум приходит только два варианта. Либо она не поверила, даже не приняв такую чушь в серьез, подумав, что на её любимую ученицу просто наговаривают. Либо просто ничего не слышала о Гермионе вообще.
Почему-то первый вариант был более правдоподобным.
Вот так хорошая репутация может в какой-то момент прийти на выручку. Главное, что бы ничего подобного больше не повторилось, а то если с регулярной переодичностью до преподавателей будут доходить разговоры о том, какая Гермиона Грейнджер плохая, велика вероятность, что они, в конце концов, поверят. А этого нельзя было допустить.
Да и новая должность как-то не располагала к продолжению чего-то подобного.
Больше Гермиона не совершит таких глупых ошибок.
Подбодрив саму себя, гриффиндорка вздёрнула подбородок. Взбила рукой копну мягких каштановых волос, и уверенной походной зашагала в Большой Зал.
Увидев друзей, Гермиона сразу направилась к ним и села рядом с Джинни. Гарри с Роном обсуждали предстоящий матч по квиддичу, придумывая разные тактики для тренировки, которая должна была состоятся уже на этой неделе.
Зал привычно гудел, почти полностью наполнившись уставшими после первого дня студентами. За преподавательским столом профессор Рейн что-то возбужденно обсуждал с Флитвиком, активно размахивая руками, в одной из которых торчала вилка, воткнутая в куриную голень. Профессор Макгонагалл неторопливо отправляла в рот порезанные ломтиками овощи. Тревожно поглядывала в бок на нового профессора, опасаясь железного прибора в его руке, который слишком близко приближался, грозясь стукнуть директору по носу.
