— Довольно вздор молоть, — сказала Мане. — Ты хорошо подготовился? Код знаешь? Этаж тоже? Сколько их там?
— Он живет один.
— Пойдем, возьмешь их, тебе надо спешить. Я их двое суток морила голодом, набросятся на него, как бешеные псы. Надень перчатки.
Вслед за Мане Арно стал подниматься по ветхой лесенке, ведущей на чердак.
— Не сверни себе шею, Мане.
— Не беспокойся. Я тут дважды в день карабкаюсь.
Мане легко взобралась на чердак, откуда доносился пронзительный писк.
— Тихо, малыши, — приказала она. — Посвети мне, Арно, вот на эту слева.
Арно направил свет лампы на просторную клетку, где копошилось штук двадцать крыс.
— Глянь на эту в углу, она скоро сдохнет. Уже завтра у меня будут новые.
— Они точно заражены?
— Заражены до мозга костей. Ты что, мне не веришь? И это в знаменательный вечер?
— Конечно верю. Но лучше положи мне десять вместо пяти. Так будет надежней.
— Могу положить пятнадцать, если хочешь. Чтобы ты не беспокоился.
Старуха подняла с пола тряпичный мешок, валявшийся у клетки.
— Позавчера умерла от чумы, — сказала она, помахивая им у Арно перед носом. — Сейчас соберем у нее блох и в путь. Посвети-ка мне.
Арно наблюдал, как Мане управляется с дохлой крысой.
— Осторожней! Вдруг они тебя укусят?
— Ничего я не боюсь, понятно тебе? — проворчала Мане. — Я с головы до ног в масле. Ты доволен?
Через десять минут она бросила крысу в помойку и протянула Арно большой конверт.
— Двадцать две блохи, — сказала она, — теперь у тебя целый запас.
Он осторожно сунул конверт во внутренний карман куртки.
— Я пошел, Мане.
— Открывай его быстро, одним махом, и суй под дверь. Открывай, не бойся, ты — хозяин.
Старуха на мгновение прижала его к себе.
— Довольно вздора, — сказала она. — Теперь твой выход, храни тебя Господь, и держись подальше от полицейских.
Адамберг появился на работе в девять утра. В субботу здесь было тихо, народу мало, никто не сверлил стены. Данглара не было, он наверняка пожинал плоды вчерашнего омолаживания в «Викинге». А у него от прошедших суток осталось только то особенное ощущение после ночи, проведенной с Камиллой, некая истома в мышцах ног и спины, которую он будет чувствовать часов до двух, словно приглушенное эхо, звучащее в теле, а потом это пройдет.
Все утро он снова обзванивал полицейские участки. Никаких происшествий, ни одной подозрительной смерти в домах, помеченных четверкой. Зато появились три новых жалобы о порче имущества в Первом, Шестнадцатом и Семнадцатом округах. Снова те же четверки и та же надпись «СТ». Напоследок он позвонил Брею в Судебную полицию.
Брей был дружелюбным человеком со сложным характером. Ироничный эстет и талантливый кулинар — качества, которые не позволяли ему судить о людях сгоряча. На набережной Орфевр, где назначение Адамберга главой отдела по расследованию убийств многих удивило, поскольку всем была известна его медлительность, небрежность в одежде и загадочные успехи в раскрытии преступлений, Брей был одним из тех редких людей, которые принимали Адамберга таким, какой он есть, не пытаясь его переделать. Такая терпимость была тем более ценна, что Брей пользовался влиянием в префектуре.
— Если в этих домах что-нибудь случится, — закончил Адамберг, — будь добр, дай мне знать. Я уже давно за ними слежу.
— То есть передать дело тебе?
— Да.
— Ладно, обещаю, — сказал Брей. — Хотя на твоем месте я бы не беспокоился. Такие парни, как твой воскресный художник, обычно простые бездарности.
— И все-таки я беспокоюсь. И слежу за ним.
— У вас уже решетки поставили?
— Два окна осталось.
— Приходи как-нибудь поужинать. Я приготовлю суфле из спаржи с кервелем. Даже ты удивишься.
Адамберг, улыбаясь, повесил трубку и, сунув руки в карманы, пошел обедать. Часа три он бродил под хмурым сентябрьским небом и снова появился в уголовном розыске уже далеко за полдень.
При его появлении незнакомый полицейский встал по стойке «смирно».
— Бригадир Ламарр, — тут же отрапортовал он, застегивая пуговицы на куртке и уставившись глазами в стену. — В тринадцать часов сорок одну минуту вам звонили. Звонивший назвался Эрве Декамбре и хотел, чтобы вы перезвонили ему по указанному номеру, — закончил он, протягивая записку.
Адамберг оглядел Ламарра, стараясь поймать его взгляд. У того оторвалась пуговица и упала на пол, но он продолжал стоять, вытянув руки по швам. Своим высоким ростом, светлыми волосами и голубыми глазами он напоминал хозяина «Викинга».
— Вы нормандец, Ламарр? — спросил Адамберг.
— Так точно, комиссар. Родился в Гранвиле.
— Вас прислали из жандармерии?
— Так точно, комиссар. Я участвовал в конкурсе, чтобы меня перевели в столицу.
— Можете поднять свою пуговицу, бригадир, — сказал Адамберг, — и можете сесть.
Ламарр повиновался.
— И вы можете посмотреть на меня. Постарайтесь смотреть мне в глаза.
На лице бригадира отразилось легкое замешательство, он упорно продолжал смотреть в стену.
— Это в интересах работы, — пояснил Адамберг. — Сделайте над собой усилие.
Бригадир стал медленно поворачивать лицо.
