— Если мы отпустим его, — сказал Адамберг, — я ничего больше не гарантирую. Он опять будет убивать или ускользнет от нас.
— Никаких проверок, — твердо повторил судья. — Или изловчитесь и добудьте доказательства до завтра до девятнадцати часов. Доказательства, Адамберг, а не туманные предчувствия. Понимаете, доказательства! Или чистосердечное признание. Спокойной ночи, комиссар.
Адамберг повесил трубку и долго молчал, никто не осмелился нарушать тишину. Он то прислонялся к стене, то ходил по комнате, опустив голову и скрестив руки. Данглар видел, как по его смуглому лицу разливается глубокая задумчивость. Но как бы глубоко он ни сосредоточился, ему не найти трещины, которая помогла бы расколоть Арно Дамаса Эллер-Девиля. Потому что, даже если Дамас убил подружку и подделал документы, все равно он не сеятель. Если выяснится, что этот тупица знает латынь, он, Данглар, съест свою рубашку. Адамберг вышел позвонить, а затем вернулся в кабинет.
— Дамас, — заговорил он, подвигая стул и усаживаясь напротив. — Дамас, ты сеешь чуму. Больше месяца ты подсовываешь письма в урну Ле Герна. Ты разводишь крысиных блох и выпускаешь их под двери своих жертв. Эти блохи разносят чуму, они заразны и кусают людей. На трупах остаются следы их смертельных укусов, а тела чернеют. Все пятеро умерли от чумы.
— Да, — согласился Дамас. — Так писали в газетах.
— Это ты рисуешь черные четверки. Это ты посылаешь блох. И убиваешь тоже ты.
— Нет.
— Ты должен кое-что уяснить, Дамас. Эти блохи, которых ты переносишь, прыгают и на тебя. А ты ведь не часто меняешь одежду и редко моешься.
— На прошлой неделе я мыл голову, — возразил Дамас.
И снова твердая уверенность Адамберга дрогнула перед простодушным взглядом юноши. Он был так же наивен, как и Мари-Бель, даже больше.
— Чумные блохи и на тебе тоже. Но ты защищен своим алмазом. А значит, тебе они не страшны. А если у тебя не будет этого камня, Дамас?
Дамас сжал руку с перстнем.
— Если ты не виноват, — продолжал Адамберг, — тебе нечего волноваться. Потому что в таком случае блох у тебя нет, понимаешь?
Комиссар замолчал, пытаясь уловить малейшую перемену на лице юноши.
— Дай мне твой перстень, Дамас.
Тот не пошевелился.
— Всего на десять минут, — настаивал Адамберг. — Я тебе его верну, клянусь.
И протянул руку за перстнем:
— Сними перстень, Дамас.
Молодой человек сидел неподвижно, как и все остальные в кабинете. Данглар видел, как его черты исказились. С ним что-то творилось.
— Отдай его мне, — повторил Адамберг, все так же протягивая руку. — Чего ты боишься?
— Я не могу его снять. Я поклялся. Из-за той девушки, которая прыгнула. Это было ее кольцо.
— Я верну его тебе. Снимай.
— Нет, — повторил Дамас и спрятал руку под себя.
Адамберг встал и прошелся по комнате.
— Ты боишься, Дамас. Как только ты снимешь кольцо, блохи бросятся на тебя, и ты умрешь, как другие.
— Нет. Я поклялся.
Прокол, подумал Данглар и расслабил плечи. Хорошая тактика, но, увы, неудачно. Слишком надуманный ход с этим бриллиантом, не пройдет.
— Тогда раздевайся, — приказал Адамберг.
— Чего?
— Снимай свои шмотки, все, что есть. Данглар, принесите сумку.
В дверь просунулась голова человека, Адамбергу незнакомого.
— Мартен, — представился он. — Энтомологическая служба. Вы мне звонили.
— У нас к вам дело, Мартен, подождите минуту. Раздевайся, Дамас.
— Что, при всех?
— А чего стесняться? Выйдите, — обратился он к Ноэлю, Вуазене и Фавру. — Вы его смущаете.
— С какой стати мне раздеваться? — пробурчал Дамас.
— Мне нужна твоя одежда, и я хочу осмотреть твое тело. Так что давай раздевайся, черт тебя дери!
Нахмурившись, Дамас медленно разделся.
— Сложи вещи в сумку, — приказал Адамберг.
Когда Дамас остался нагишом, Адамберг закрыл сумку и позвал Мартена.
— Это срочно. Ищите ваших…
— Так точно.
— Сегодня вечером?
— Да, поторопитесь.
Адамберг вернулся в комнату, где, опустив голову, стоял Дамас.
Комиссар поднял его руку, потом другую.
— Расставь ноги на тридцать сантиметров.
Адамберг провел рукой по его бедру с одной стороны, потом с другой.
— Все, садись. Сейчас найду тебе полотенце.
Он вернулся из раздевалки с зеленой банной простыней; и Дамас поспешно в нее укутался.
— Тебе не холодно?
Дамас помотал головой.
— На тебе укусы, Дамас, блошиные укусы. Два под правой рукой, один в паху слева и три в паху справа. Тебе нечего бояться, ведь кольцо при тебе.
Дамас не поднимал головы, съежившись в большой простыне.
— Что скажешь?
— Блохи есть в магазине.
— Ты имеешь в виду человеческие блохи?
— Да. В подсобке не очень чисто.
— Это крысиные блохи, и ты это знаешь лучше меня. Еще часок подождем и узнаем. Мартен позвонит. Этот Мартен большой знаток своего дела, знаешь ли. Он крысиную блоху с закрытыми глазами узнает. Можешь пойти поспать, если хочешь. Я принесу тебе одеяло.
Он взял Дамаса за руку и повел в камеру. Юноша был по-прежнему спокоен, но удивленное безразличие исчезло. Его что-то тревожило, он был напряжен.
— Камера новая, — сказал Адамберг, протягивая ему два покрывала. — Белье свежее.
