Она перестала перечислять ему пособие. Но, судя по письму, это его вовсе не огорчило. Он утверждал, что ему не нужны деньги. Из всех вещей, писал он, меньше всего он нуждается в деньгах. Она отчасти ожидала, что он разовьет эту мысль и заявит, что деньги — это ещё не все в жизни, но он избавил её от чтения таких фраз.
Примерно через год он вернулся в город, позвонил ей и дал свой адрес в районе, населенном в основном битниками и хипстерами (этот термин смутил Лайлу). Она разыскала его.
Лайла оказалась в галантерейном магазине, состоявшем из нескольких мелких магазинчиков, над которыми находились квартиры, или «берлоги» кажется, так это называется, вспомнила она. Лайла вошла в магазин и спросила, где она может увидеть Роджера. Владелец ответил ей, что ему придется отпереть для неё внутреннюю дверь. Он не поинтересовался, какое право она имеет видеть Роджера.
Вероятно, это объяснялось тем, что она выглядела здесь фантастически неуместно в своей экстравагантной шубе, с ухоженными черными волосами и сверкающими кольцами. Она должна была знать, что делает, если появилась тут. Человек с ключом, показавшийся ей хозяином магазина, был бледен, молод и имел болезненный вид. Казалось, тарелка вкусного горячего супа способна изменить его жизненные взгляды. Но Лайла, читавшая кое-что про таких людей, подозревала, что они едят мало. И уж во всяком случае не хороший горячий суп. Она слышала, что те, кто употребляет «травку», «спид» и «кислоту», не придают большого значения еде.
Она одолела два пролета лестницы и постучала в дверь, за которой, похоже, жил Роджерс. Ответа не последовало. Она написала ему записку на обратной стороне незаполненного чека. Потом решила сходить за продуктами и принести их сюда. Возможно, он все же обрадуется пище. Она попыталась представить себе Роджера, вернувшегося из Индии. Наверно, теперь у него длинные, выгоревшие волосы, а в глазах вместо вопросов — ответы. Возможно, он подхватил какую-нибудь инфекционную болезнь. Конечно, он давно не мылся и дурно пахнет.
Она села в машину — в ту пору она ездила на маленьком «бентли» — и купила несколько банок с едой, хлеб, масло. Потом вернулась в галантерейный магазин. Бледный мужчина разговаривал со смуглым человеком, на глазу у которого было бельмо. Смуглый человек имел угрожающий вид, но он не заговорил с ней, ничего не спросил.
Она поднялась на третий этаж с пакетом, набитым продуктами, постучала в дверь. Роджер открыл её почти тотчас.
Он имел на удивление чистый, опрятный вид, его волосы были не такими длинными, как она предполагала. Глаза у Роджера были печальными.
— Дорогой, ты такой чистый! — сказала она.
Это было первое, что пришло ей в голову.
— Вот.
Она протянула ему пакет.
Он спокойно взял его.
— Да, я ходил узнать насчет исследовательской работы. Но идея оказалась такой глупой, что я отказался.
Она испытала разочарование, хотя её надежды не были ничем подкреплены.
— Заходи. Заходи, — сказал он. — Спасибо за записку. И продукты. Здесь действительно совсем нет еды.
Он говорил очень вежливо. Почти кланяясь. Его голос был нежным, мягким, а лицо — бесстрастным. Они держались так воспитанно, словно находились на приеме у королевы.
— Но почему тебе не подошла эта работа?
— Они хотели, чтобы я стал кем-то вроде шпиона, — ответил он. Изучал жизнь моих друзей. Проблемы, связанные с ЛСД, «травкой». Почему? Они все хотят знать — почему? И чем нам можно помочь. Помочь?
— Кто хотел, чтобы ты шпионил?
— Люди с телевидения.
— О.
— Они хотели, чтобы я объяснил насчет гуру, — сказал он. — И это они называют работой.
— Однако работа — это то, что тебе нужно, — сказала она и тотчас пожалела об этом; Роджер погрустнел ещё сильнее.
— Это была глупая идея.
Он повел её в главную комнату, маленькую гостиную с двумя диванами. Там было удивительно чисто. Лайла увидела мансардные окна, плакаты и ковер с изображением птиц. На веревке висели хорошие галстуки; помимо этой детали, в комнате царил абсолютный порядок.
Там находились ещё два человека. Роджер представил матери девушку с карими глазами размером с блюдце и чистыми длинными волосами. У неё была красивая кожа и яркий макияж на глазах, в котором она, похоже, не нуждалась. Она, как и Роджер, говорила тихим голосом.
— Здравствуйте, — вежливо произнесла девушка; её звали Синтия.
Юноша, сидевший на диване без спинки и боковин, носил имя Карлос. Роджер сообщил, что Карлос — безработный музыкант. Он играл на гитаре, немного пел, сочинял забавные песни. Синтия была подругой Карлоса. После знакомства они несколько мгновений посидели молча.
— Завтра — срок оплаты за жилье, — как всегда, невозмутимо, произнес Роджер. — Нам, возможно, придется съезжать.
— Но что ты будешь делать?
Она догадалась, что они жили здесь втроем. Никто не работал. Лайла почувствовала себя втянутой в проблему оплаты жилья. Ей хотелось сказать: «Работай. Найди себе работу. Не болтайся без дела. Вернись в школу. Делай что-нибудь». Но она сдержалась.
— Мы найдем выход, — сказал Карлос; он казался совершенно спокойным.
— Но ваши вещи…
