Как он сможет продолжать гонку, изнурительный труд, благодаря которому он оставался на вершине? Отправиться в среду в Англию и работать, как проклятый, с сумасшедшей герцогиней? Убеждать Лайлу в ценности его книги, ехать на следующей неделе с помощником и тремя моделями во Флориду, встречаться с новыми людьми, запоминать имена, даты, лица, пить, быть веселым, занятным, рассказывать истории, которых от него ждали? Заниматься любовью? Покупать катера, которые взрывают другие люди, бороться со страховыми компаниями, чинить пианино, доставка которого на остров обошлась в кругленькую сумму? Как он сможет продолжать такую жизнь?
Харри не удивился, услышав донесшийся снизу звук выстрела. Он словно ожидал его.
— Я нашла цель в жизни, — сказала Морин, полулежа на кровати.
Рику Сильвестеру показалось, что он сейчас засмеется. Смех родился в нем и умер, не дойдя до рта. Черт возьми, Морин превзошла самую себя.
— Вряд ли я тебя понимаю.
Он не стал раздеваться и ложиться в постель, потому что Бакстер отправился за полицией; скоро им всем придется разговаривать с полицией о Максе.
Он пошел на кухню, приготовил кофе, принес на подносе две чашки. предложил кофе Морин. Она взяла чашку. Он заметил её настороженность и странную бодрость. Она энергично помешала кофе, словно готовясь в офисе к обычной дневной работе. Даже её лицо, заметил он, было сосредоточенным, целеустремленным. Оно обрело новую силу, мышцы — дополнительный тонус. Она выглядела значительно моложе, чем вчера.
— Я прослежу за тем, чтобы Реквием Макса был записан, — торжествующе произнесла она. — Только я одна способна сделать это. Лайла слышала лишь часть произведения, и у неё нет музыкального образования. Я слышала всю вещь и понимаю, что он пытался сделать. Он сочинил её основу много лет назад… когда мы были студентами.
— Господи.
— О, мне дадут совет, окажут помощь.
— А как насчет Лайлы?
Этот вопрос казался логичным.
Она легко отмела его.
— О, Лайла согласится. Она захочет сохранить легенду. Вот увидишь, все это пойдет на пользу. Я собираюсь поговорить с Лайлой об этом замысле… о создании партитуры Реквиема, а также о том, чтобы показать работу Макса специалистам. Он бы не позволил сделать это, но он стремился к совершенству, как одержимый. Возможно, его сочинения хороши, даже прекрасны.
Значит, она все продумала. Даже свой союз с Лайлой. Она продолжала говорить, не интересуясь его реакцией.
— Я уже представляю это в виде Requiem Concerto.
С момента смерти Макса прошло два часа, подумал Рик. Этот внутренний огонь разгорелся в рекордный срок.
— Думаю, это следует записать как концерт, а не как музыку для фортепиано, — продолжила Морин. — Я почувствовала это, слушая игру Макса. За мелодией скрывалась так много, что он, очевидно, имел в виду оркестр.
— Как ты собираешься осуществить это?
— Мне придется отправиться в некое изгнание. Пожалуй, я поеду на юг, где я смогу успокоиться. Это будет нечто вроде ухода в монастырь.
Морин сумеет превратить свою идею в религию, подумал Рик. Несомненно, она найдет Первосвященника; из неё и Лайлы получится славная пара проповедников.
Ее следующие слова подтвердили его пророчество.
— Мне потребуется помощь высокообразованного профессионального музыканта. Чтобы записать партитуру и осуществить аранжировку, которую хотел сделать Макс. А также посмотреть партитуры, которые он скрывал ото всех. Мне понадобится для этого покой. Я должна уехать.
— И кто будет этим музыкальным гением?
— Конечно, Маззини. Он сейчас почти не работает, но идеально подойдет для этой работы. В конце концов он знал Макса в студенческие годы. Он идеальная кандидатура.
Рика снова охватило желание засмеяться, несмотря на то, что сегодня смех был неуместен. Морин была слишком последовательна. Трудно поверить, что человек способен вести себя в таком идеальном соответствии собственному характеру. Теперь она собиралась завладеть Максом (она не могла добиться этого при его жизни); она хотела осуществить это с помощью своего старого любовника. Получить права на Макса через Маззини. Прежние любовники не исчезают навсегда, они появляются вновь. В новом костюме. Или меняется марка пианино?
— Думаю, вы с Маззини будете работать на «Болдуине», а не на «Стенвее», — сказал он.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — сухо заявила Морин.
— Я не могу объяснить.
— Ну конечно.
— Ты хочешь расстаться со мной? Вот что все это значит?
— Да. Я не думаю о разводе, во всяком случае сейчас. К тому же так будет лучше для твоего имиджа, если ты решишь заняться политикой. Развод это всегда такая морока. Мы будем просто жить раздельно, сохраняя дружеские отношения. Я хочу получать разумное пособие. О, не беспокойся, я не потребую у тебя огромных денег.
— Ты продумала все весьма тщательно.
— Я посвящаю себя важному делу. Я хочу создать Максу репутацию и одновременно подарить миру его музыку. Это не пустяк, Рик. Это весьма важно.
