- Ты должен показать мне все фотографии, даже те, что нельзя опубликовать, - сказала она Харри Сигрэму. - Только тогда я смогу принять правильное решение.
Харри принес две папки и положил их на стол. Подрегулировал освещение. Он помнил далеко не все снимки, но некоторые хранились в его памяти весьма отчетливо. Возможно, она получит удовольствие от фотографии Бордена Грегори, известного композитора, похотливо глядящего на миссис Джексон Делавер Хаган в убогом мексиканском баре. На заднем плане находились пышногрудые шлюхи и гомики. Любой нормальный человек побоялся бы пить из бокалов в таком месте. Харри мысленно называл этот снимок "тихуанской дырой".
А ещё у него была фотография дорогой Морин Сильвестер с четками на лобке. Разумеется, Морин не была католичкой. Она просто взяла четки из комнаты служанки, которая в это время смотрела одобренный церковью фильм. Морин нельзя было узнать. Он обрезал снимок на уровне талии и увеличил его. Он не собирался публиковать его. Он отпечатал фотографию, чтобы позабавить самого себя. Однако Лайле он мог понравиться. Он сделал несколько пикантных фотографий в стиле Лотрека в парижском борделе, когда эти заведения ещё заслуживали внимания. Теперь они испортились.
- Здесь есть снимки, которые я не намерен использовать, - произнес Харри, - однако я напечатал их для собственного удовольствия. Это комментарии к человеческой природе. Демонстрация готовности к сотрудничеству. Поразительный материал! Я часто думаю о том, что мог бы написать интересную статью на эту тему для какого-нибудь интеллектуального журнала. Эта тема ещё не исследована.
Она просмотрела все с интересом. Теперь они - заговорщики. Но в голове у неё были и другие мысли. Наконец она сказала:
- Ты часто сам предлагаешь идеи журналам?
- Иногда.
- Ты говорил, что продал Elan идею фотоочерка о бриллиантах герцогини.
- Да, они её приняли. Это неудивительно.
- Ты слышал хорошие слова о выставке Филда в Рио. О той, что была организована Бенджаменом Гардинером и мною?
- Совершенно верно. Мне рассказал о ней мой друг, находившийся там.
- Я думаю о финансировании такой выставки в нескольких южноамериканских городах. Я не вижу причин, по которым Рио должен быть единственным городом, увидевшим картины Льюиса Филда.
Харри начал кое-что понимать. Она продвигает Льюиса Филда или Беджамена Гардинера. Наверно, Гардинера. Бенджамен был её личным кандидатом на должность хранителя галереи. Харри случайно узнал, что Гардинеру не хватало поддержки в определенных кругах. Ему требовался дополнительный престиж.
- Ты думаешь, что кто-то мог бы опубликовать очерк об этом туре?
- Я не знаю, как все пройдет, - сказала Лайла. - Я хотела бы привезти выставку в Сан-Пауло, Монтевидео, Буэнос-Айрес, возможно, даже в Вальпараисо. Я надеюсь, что ты найдешь нужный ракурс.
- Для публикации статьи журналам требуется причина. Это - первый вопрос, который тебе зададут. Почему мы должны сделать это? Тут есть какая-то новизна? Филд этого заслуживает? Южноамериканцы без ума от его картин? Я не знаю.
- Я уверена, что ты способен придумать причину, Харри, и продать её редактору. Ты можешь продать холодильник эскимосам, если воспользоваться старым клише.
Он понял её сообщение. Такова её цена. Следует ли ему назвать вещи своими именами?
- Мы обсудим это завтра, - сказала Лайла. - Во время пикника.
- Мое внимание будет безраздельно принадлежать тебе.
- Я знаю, что ты в состоянии придумать что-то. Я обнаружила, что все зависит от того, насколько сильно желание.
- Существует ещё везение и внешние обстоятельства, - сказал Харри. Может оказаться, что редактор только что подготовил материал о выставке, путешествующей по джунглям.
- Тогда тебе придется найти другого редактора.
- Лайла, по-моему, мы с тобой понимаем друг друга.
Глава шестая
Спустившиеся облака почти касались озера. Когда Поппи и Рик подошли к двери эллинга, на них упали первые капли дождя. Поппи зажгла свет в прямоугольной гостиной со стеклянной стеной, смотревшей на озеро. За этой комнатой находились две спальни, ванная и маленькая кухня. В самой гостиной стояли диваны в деревенском стиле, бар, каменный камин; на дощатом полу лежал большой шведский ковер.
- На самом деле нам не нужна лампа. Здесь достаточно светло, заметил Рик, опускаясь в глубокое кресло, стоящее у окна.
Капли дождя приятно барабанили по стеклу.
- У меня здесь припасена свеча, - сказала Поппи. - Мы можем сидеть и смотреть на грозу. Это всегда потрясающее зрелище.
Она слегка скучала. Она никогда не интересовалась Риком - ни как мужчиной, ни как врачом. Он казался исключительно поверхностным и тщеславным. Но в этот вечер у неё не было большого выбора, поэтому она почти радовалась его обществу. Это лучше, чем раскладывать пасьянс. Теперь, когда её ждала бесконечная беседа с ним, она подумала о том, что ей, возможно, следовало предложить посмотреть фильм. Или сыграть в крибидж.
