Уилл Грейсон, Уилл Грейсон полностью

если вдруг вы сегодня будете играть «Annus Miribalis», не могли бы вы посвятить ее 25–2–11 (это код замка на шкафчике одной девушки)? Это было бы просто супер. Извините, что пишу в последний момент,

Уилл Грейсон.

Ответ приходит даже раньше, чем успевает закончиться урок.

Уилл,

ради любви – все что угодно.

МДК

После уроков мы с Джейн и Тайни идем во «Фрэнкс Фрэнкс», ресторанчик с ход-догами в нескольких кварталах от клуба. Мы сидим с Джейн на одном диванчике, соприкасаясь бедрами. Куртки наши валяются в куче рядом с Тайни, который сидит напротив. Кудрявые волосы падают Джейн на обнаженные плечи – на ней не соответствующий погоде топик с тонкими бретельками, – и накрашена она довольно ярко.

Заведение понтовое, к нам подходит официант. Мы с Джейн заказываем по хот-догу с газировкой. Тайни – четыре хот-дога с булками, три без булок, тарелку чили и диетическую колу.

– Диетическую колу? – переспрашивает официант. – Четыре хот-дога с булками, три без булок, тарелку чили и диетическую колу?

– Все верно, – отвечает Тайни, после чего объясняет: – На простых сахарах мышечную массу не наберешь.

– Ага, – говорит официант, медленно кивая.

– Бедная твоя пищеварительная система, – говорю я. – В один прекрасный день твой кишечник взбунтуется. Вылезет и придушит тебя.

– А тренер говорит, что в идеале к началу следующего сезона мне надо прибавить десять кило. Стипендию в колледже Первого подразделения только крупным дают. А мне так тяжело вес набирать. Я стараюсь изо всех сил, но борьба нелегкая.

– Бедный Тайни, как же тяжело тебе живется, – замечает Джейн. Я смеюсь, мы переглядываемся.

– Господи, ну давайте уже, – говорит Тайни, и это приводит к неловкому молчанию.

– А Гэри с Ником где? – наконец прерывая его, интересуется Джейн.

– Наверное, мирятся, – отвечает Тайни. – Я с Ником вчера порвал.

– Правильно. Эти отношения с самого начала были обречены.

– Ну вот видишь, да? Я, наверное, теперь какое-то время лучше побуду один.

– Ставлю пять баксов на то, что он влюбится в кого-нибудь в ближайшие четыре часа, – говорю я, повернувшись к Джейн.

Она смеется.

– Давай три.

– По рукам.

Мы обмениваемся рукопожатиями.

После перекуса, желая убить время, мы гуляем по всему району, а потом становимся в очередь на Склад. На улице холодно, но когда прижмешься к стене, хотя бы ветер не трогает. Я достаю бумажник, вставляю в окошечко для фото поддельные права, а настоящие прячу между страховкой и папиной визиткой.

– Покажи, – просит Тайни, и я отдаю ему бумажник. – Грейсон, блин, в кои-то веки ты на фотке на жопохрюка не похож.

Когда наша очередь подходит, он выталкивает меня вперед – полагаю, для того, чтобы насладиться зрелищем, как я впервые в жизни буду предъявлять фальшивый документ. На вышибале такая короткая футболка, что она даже живот не прикрывает.

– Документ, – говорит он мне. Я вытаскиваю из заднего кармана бумажник, достаю права и подаю ему. Он светит фонариком на права, потом мне в лицо, потом снова на права.

– Ты что, думаешь, я считать не умею?

– А? – удивляюсь я.

– Тебе всего двадцать, мальчик.

– Двадцать два.

– А права твои говорят, что двадцать, – отвечает он, возвращая их мне.

Я смотрю и считаю. Да, в январе только исполнится двадцать один.

– Гм, да. Извините.

Этот безнадежный тупой укурок не тот год мне поставил! Я отхожу в сторону, а Тайни идет за мной и ржет как ненормальный. Джейн тоже хихикает.

– Только Грейсон может сделать себе фальшивый документ, – говорит Тайни, чересчур сильно колотя меня по плечу, – по которому выходит, что ему двадцать. Блин, это же полный бесполезняк!

– Твой друг не тот год напечатал, – говорю я Джейн.

– Уилл, мне очень жаль, – отвечает она, хотя вряд ли Джейн прямо сильно расстроилась – иначе прекратила бы смеяться. – Мы все равно можем попробовать тебя протащить, – прибавляет она, но я качаю головой.

– Идите сами. Но позвоните, когда все закончится. А я потусуюсь в «Фрэнксе» или где еще. Да, и позвони, если будут играть «Annus Miribalis».

И вот в чем фишка: они идут. Становятся снова в очередь и у меня на глазах заходят в клуб, и ни один даже не сказал: нет-нет, без тебя мы не пойдем.

Не поймите меня неправильно. Группа-то отличная. Но то, что для них концерт оказался важнее меня, все равно паршиво. В очереди мне холодно не было, а теперь я просто задубел. На улице дерьмово, мороз такой, что, если дышать через нос, мозги леденеют. А я остался тут один с никчемными правами за сотню баксов.