«Вы выполнили свою часть сделки, а мы выполним свою. Такие мы люди».
«Бога ради!» – послышался голос Логана из машины. Его уже подташнивало. Он не мог поверить, что брат будет ломать эту комедию.
«Хорошо, – сказал его брат, садясь в машину. – Мы всегда держим слово!» – крикнул он старотрясущемуся работнику заправочной станции.
Братья заговорили с ним только через два часа, на полпути в Гэллап[40], штат Нью-Мексико.
«Что я сделал? Скажите. Давайте. Что не так?»
Но они не отвечали, как он к ним ни приставал. Наконец, один из них сказал кое-что. Он сказал: «Ты идиот! Вот что».
После того, как брат сказал ему это, какое-то время он ничего не говорил. Он угрюмо смотрел в окно, думая о том, почему кто-то из них не вылез из машины со свёрнутым в трубочку комиксом и не ограбил старика, раз они такие крутые.
Следующее логановское ограбление заправочной станции прошло намного легче. В этот раз комикс не служил им пистолетом. На часть денег от первого ограбления заправочной станции они купили револьвер 22-го калибра[42], но не раздобыли для него пуль. Только к четвёртому ограблению заправочной станции они раздобыли пули к пистолету, и только при 32-ом ограблении заправочной станции воспользовались пистолетом, чтобы выстрелить работнику в ногу, и только при 67-ом ограблении заправочной станции выстрелили работнику прямо между глаз, положив внезапную и вечную остановку в заливание им бензина.
Второе ограбление заправочной станции прошло в гораздо менее театральном ключе, чем первое. Для его исполнения не потребовалось разыгрывать спектакль о гангстерах 1930-ых годов.
Оно началось так:
очень сдержанно,
«Это ограбление»,
и т.д.
Братья Логаны просто-напросто ограбили заправочную станцию. В очень короткий срок они стали безупречно профессиональными грабителями заправочных станций. Можно даже сказать, что они неожиданно быстро поднаторели в ограблении заправочных станций, и вскоре делали это с той же эффективностью, с какой прежде занимались боулингом. Во время 5-го ограбления заправочной станции они стали использовать прием, по которому их идентифицировала полиция, а газеты дали прозвище.
Братья Логаны, как обычно, заправляли бак и проверяли масло, прежде чем заявить работнику о своих намерениях, но потом, во время грабежа, один из братьев достал из багажника пятигаллонную канистру и залил в неё бензин. Однажды вечером, как раз накануне именно этого грабежа, они решили, что им необходима каждая капля горючего, какая только может попасть в их руки, чтобы найти украденные боулинговые трофеи, и почему бы не сделать дополнительную канистру частью грабежей. «Звучит неплохо», – сказал один из братьев Логанов. Двое других согласились. И после этого газеты назвали их «пятигаллонной бандой».
ПЯТИГАЛЛОННАЯ БАНДА
НАПАДАЕТ НА ФЛАГСТАФФ[43]
ИЗВЕСТНО ЧТО ОНИ ЕХАЛИ
В СТОРОНУ ПРЕСКОТТА
НО РАСТВОРИЛИСЬ В ВОЗДУХЕ
ПОЛИЦИЯ НЕ МОЖЕТ ИХ НАЙТИ
Нет, это были не те простые порядочные братья Логаны, которые покинули дом менее года назад в поисках украденных боулинговых трофеев.
«Зачем ты его убил?»
«Ты хочешь снова воровать ковры с задних дворов и топтать чужие цветы?»
«Нет, но я думаю, тебе не следовало его убивать. Он ничего не сделал. Он просто доставал деньги, как все остальные парни, за исключением того парня, которому нам пришлось выстрелить в ногу. Он был беспокойный, вот и пришлось его подстрелить. Он был сукин сын, и я бы подстрелил его снова, будь у меня шанс, но я бы его не убил».
«Так ты всё-таки хочешь снова воровать ковры?»
«Нет!»
Брат Логан, который не участвовал в разговоре, пил пиво из банки. Они попытались втянуть его в разговор.
«Что ты думаешь?»
Он не ответил. Он только покачал банкой пива так, чтобы показать, что ему неинтересно. Ему не было интересно. Всё, чего он хотел – наслаждаться тем, как холодное пиво струится по горлу.
Патриция доела бутерброд с индейкой раньше, чем Джон доел свой. Она ела вовсе не быстро, просто он ел очень медленно.
Констанс держала руку Боба во всё время их короткой прогулки до Филлмор-стрит[44]. Они шли молча. Вечер был ещё тёплый. Они шли очень медленно. Добравшись до Филлмор, развернулись и пошли назад. Они так ничего и не сказали.
Патриция уснула раньше, чем Джон доел бутерброд. Он продолжал есть бутерброд очень, очень медленно и наблюдал за шутками Джонни Карсона. Он старался не смеяться громко над шутками Джонни Карсона, потому что не хотел расплевать по всей постели полный рот бутерброда с индейкой.
Следующей гостьей Джонни Карсона была молодая актриса в платье с очень глубоким вырезом. У неё были гигантские груди, она попыталась спокойно пройти от занавеса до того места, где сидел Джонни Карсон с другими своими гостями. Пока она шла к нему, Джонни Карсон отпустил шутку о её грудях. Публика от души посмеялась. Актриса попыталась улыбнуться. И Джон расплевал по всей постели полный рот бутерброда с индейкой.
Актриса уселась.
