Красивая, добрая, самоотверженная Уиллоу в свои девятнадцать лет уже дважды стояла перед алтарем. Но первый обряд оказался нелепой шуткой молодых повес, а во второй раз она согласилась дать брачный обет под угрозой жестокого шантажа.
Посвящается Мерли Хэггард и Уилли Нэлсону, – благодаря их музыке мне захотелось писать о преступниках, – и моему брату Джерри, который, как и я, любит их песни.
На лицах остальных были надеты маски, и хотя ночь была холодной и ветреной, Девлин Галлахер не закрывал лица. Он не питал любви к преступнику Джею Форбзу, но все же его пугало то, что должно было вот-вот случиться.
Форбз неподвижно стоял на скамье старой повозки, остановив взгляд холодных голубых глаз на Девлине. Руки, привыкшие убивать, были связаны за спиной.
– Ты делаешь это потому, что твоя женщина теперь со мной, верно, Галлахер?
Девлин стиснул зубы: ему все еще было тяжело думать о предательстве Частити, хотя это произошло давным-давно, и он женился снова на женщине, которая любит его.
– Я делаю это потому, что кто-то должен остановить тебя, – сказал он резко.
Один из наблюдавших за ними влез на скамью, перекинул веревку через толстый сук дерева и, сильно потянув за нее, проверил веревку на прочность. Значок в форме звезды на груди Форбза поблескивал в ярком свете весенней луны.
– Вы убиваете слугу закона! – крикнул Форбз, почувствовав, как петля затягивается у него на шее.
Казнь была справедливая, и люди были вынуждены прибегнуть к ней, потому что в Монтане не существовало настоящего закона. Порядочным гражданам больше нельзя было сидеть сложа руки и смотреть, как Джей Форбз и ему подобные устраивают кровавую бойню.
– Не смей говорить с нами об убийстве! – прошипел Мэйнс Пикеринг, издатель только что учрежденной в Вирджинии-Сити газеты. – Нам известно, что ты застрелил, по крайней мере, четырех человек.
Форбз покрылся испариной, и его напускную браваду как ветром сдуло.
– Слушайте меня! Этот Галлахер хочет увидеть, как меня повесят, потому что его женщина живет со мной – его женщина и его мальчишка!
Никто из присутствующих не взглянул в сторону Девлина.
– Где они? – спросил он хрипло. – Где Стивен? Несмотря на весь свой страх, Форбз самодовольно ухмылялся:
– Тебе хотелось бы узнать, так ведь, Галлахер? Так вот, от меня ты ничего не узнаешь!
– Отлично! – прошептал Девлин.
Веревку еще туже затянули на шее у Форбза, и человек, надевший ее, забрался на сиденье повозки и взялся за поводья.
– Бога ради, давайте с этим кончать, – попросил Мэйнс Пикеринг.
Никому из них не хотелось взяться за это самому. Они были простыми людьми, бизнесменами, имевшими семьи и стремящимися сделать свой городок безопасным для его жителей.
– Подождите! – взмолился Форбз. – Подождите, я хочу сказать что-то важное!
– Ну да, ты бы мог проболтать всю ночь, если бы это помогло тебе смыться, – сказал кузнец Суид.
– Нет, – захныкал шериф-преступник, – вы должны меня выслушать! Галлахер, я знаю, где твой мальчишка, и маленькая девочка тоже! Ты не хочешь, чтобы я рассказал тебе, где Частити прячет их?
Казнь состоялась бы, если бы Девлин не поднял руку, давая знак отложить ее.
– Какая девочка? – спросил он хриплым шепотом.
Форбз рассмеялся словно сумасшедший:
– Твоя маленькая дочь! Частити зовет ее Уиллоу. Дрожь пробежала по телу Девлина. Почти три года назад он нагнал свою сбежавшую жену Частити в Бэннаке, где у него когда-то был участок земли с прииском. Он умолял ее рассказать что-нибудь о Стивене, его сыне, которого она забрала с собой, когда сбежала из дома в Бостоне. Девлин провел ночь с Частити, но пока он спал, она улизнула, прихватив с собой мешочек с золотом. Проснувшись в то горестное утро, он знал о сыне не больше, чем до этого дня.
– Да он просто юлит, – сказал Пикеринг. – Пытается оттянуть время.
– Где они? – спросил Девлин спокойно, подавив бушующие в себе чувства. – Где мои дети?
Форбз пожал плечами.
– У одной мексиканки, которую я знаю, – ответил он.
– Господи! – сказал владелец лавки. – Девлин, он врет! Наверняка нет никакой девочки и никакой мексиканки тоже.
На луну набежало облако, и все поежились, услышав душераздирающий вопль.
Частити неслась по ущелью с головокружительной скоростью. На ней был накинут темный плащ, густые светлые волосы развевались на ветру. Ее неистовые отчаянные крики навсегда врезались в память слышавших их.
Доехав до места казни, она соскользнула со спины взмыленной вороной кобылы и, бросив на Джея Форбза безумный взгляд, пошатываясь, подошла к Девлину.
– Останови их! – всхлипывала она. – Бога ради, Девлин, не дай им сделать это!
Даже увидев одного из прислужников дьявола, Девлин не был бы так удивлен.
– Частити…
Она дрожала, в широко открытых глазах была мольба.
– Пожалуйста! – крикнула она пронзительно. Медленно и печально Девлин покачал головой.
– Повесьте его, – сказал он.
В отчаянии Частити бросилась на Девлина. Каким-то образом ей удалось схватить кольт сорок пятого калибра, который он носил на поясе, и вытащить его из кобуры.
