Если она снова заговорит с Гаем, возможно, он не будет таким же милым. Может, он услышит что-то о ней, что изменит его отношение, или может ему просто хотелось так себя вести в тот день.
Как бы то ни было, она никогда не узнает. И все же, видя, что он уходит, она ощущает небольшую боль. Она думает, что он, должно быть, единственный человек, которого она встретила за последние семь месяцев, кто не сказал ничего глупого или безразличного насчет того, что ее родители мертвы.
И также единственный, с кем она разговаривала об "
— Он сказал, что позвонит…
Уиллоу старается "отключиться", но это заранее "проигранное сражение". Она пораньше вышла из школы и пришла в кампус, надеясь выполнить какую-то часть работы, но вместо того, чтобы сконцентрироваться на Булфинче, она продолжает отвлекаться на все, что происходит вокруг нее. Ей уже пришлось дважды сдвинуться, чтобы ее не толкала Фрисби, а когда, наконец, она только устроилась, эта девчонка плюхнулась прямо рядом с ней и стала очень громко разговаривать по сотовому.
— Уже прошло два дня! Но знаешь, что? Ему надо было готовиться к тому действительно большому тесту, а ты
Уиллоу со вздохом закрыла книгу. Бесполезно даже пытаться читать.
Во всяком случае, подслушивание обещает быть занимательным. Ни с того, ни с сего Уиллоу накрыла волна одиночества. Как бы ей хотелось, чтобы она могла поговорить с Маки, чтобы она была способна поговорить с Маки.
Перемотать бы семь месяцев назад, и это они бы сейчас вот так сплетничали. Их болтовня ни чем, не отличалась бы от этой, правда. После подробного обсуждения вопроса
— Видела бы ты, какими сухими становятся мои волосы.
— Я самостоятельно пыталась обесцветить волосы, и это была полная катастрофа.
Хотела бы она показать ей несколько фотографий той аварии.
Может ей следовало остаться в школе? Нет, правда, разве слушать это разговор хуже, чем слушать болтовню Клаудии и Лори об успеваемости? По крайней мере, здесь никто не ожидает от нее, что она присоединится к разговору; да и, кроме того, ей нравится проводить время на лужайке кампуса. Прежде, когда были живы ее родители, они постоянно приезжала в город и читала, лежа на траве, и дожидаясь, когда у них закончатся занятия. Потом они заезжали за Дэвидом и Кэти и ехали обедать.
Уиллоу тряхнула головой. Нелепо, что она думала, будто все останется по—прежнему. Как ни крути ничего не осталось как прежде.
Она больше не хочет слушать. Она больше не хочет лежать на лужайке. Она хочет сделать только одну вещь. На самом деле странно, потому что до этого момента у нее и мысли не было о бритве и порезах. Уиллоу не дурочка. Она знает, что происходит. Подслушивание такого рода разговора приотворило ей окно в ее прошлое. Настоящая авария, угол, под которым у ее мамы была вывернута ключица, то, как ее собственные волосы пропитались кровью отца — все это было трудно вспоминать. Но самые незначительные вещи всякий раз наводили ее на мысли об этом.
Накануне ей помешали сделать порезы. Может сегодня ей больше повезет. Кампус большой, гораздо больше, чем школа, и если она не может найти место на его территории, то всегда есть парк… Но сейчас все еще светло. Она не хочет рисковать тем, что кто-то может увидеть ее в парке. Уиллоу роется в сумке в поисках своего библиотечного удостоверения.
И хотя она ненавидела подниматься в книгохранилище одна, оно будет подходящим местом, не считая того, что, кажется, она забыла удостоверение дома. Конечно, у нее есть все, что нужно. Она и не думала никогда уходить из дома, не взяв свои принадлежности. Но ей нужно быть осторожной, выработать порядок. Если она будет делать это слишком часто, то могут возникнуть проблемы. Каждый раз, когда она потакает себе, шансы, что кто-то узнает, что она занесет инфекцию и даже потеряет слишком много крови, увеличиваются. Ей необходимо начать распределять свои сеансы. Думать о бритве так, как другие девочки думают о мороженом.