Уиллоу полностью

— О, тебе понравится, — заверила она его. — Ты — тот тип людей, кому действительно будет хорошо в такой ситуации. И я не просто так это говорю, — она поднимает руки, как бы предотвращая его возражения. — Дэвид сказал, что ты действительно умный. И трудолюбивый. Поверь мне, он не о каждом такое говорит. — Уиллоу на секунду замолкает, обдумывая свои собственные впечатления о нем. — Могу сказать, что ты заботишься о вещах, и ты задумчивый... Именно таким тебе нужно быть, если ты собираешься заниматься этим делом... Ты, наверно, думаешь, что я просто избалованная, — через мгновение заключила она.

— Я бы в последнюю очередь назвал тебя испорченной, — медленно произнес Гай. — И также не будь так уверена насчет меня. Должен признаться, мне нравится моя душевая.

Как бы ты описал меня?

Уиллоу пришлось закусить губу, чтобы не задать вопрос вслух. Она была шокирована тем, что даже подумала об этом, что ей на самом деле важно, совсем немного, что он думает о ней.

— Но должен сказать, я удивлен, — продолжает Гай. — Думал, что ты захочешь вступить в семейный бизнес.

— О нет, это дело Дэвида, не мое совсем.

— Тебе действительно не нравятся полевые исследования? Я имею в виду, путешествовать повсюду и все такое?

— Путешествия могут быть интересными, особенно если ты просто в отпуске. Но если ты спрашиваешь меня, почему мне неинтересна работа моих родителей, то я скажу тебе кое-что. Я больше предпочитаю такие места, которые можно посетить в своем воображении.

Уиллоу смущенно пожимает плечами. Она смотрит на Гая, ожидая, что он засмеется над ней или покажется скучающим, но на деле его реакция оказывается совсем не такой. Он... ну, может, "в восторге"звучит слишком сильно, но...

— Расскажи мне о воображаемом месте, — сказал он, наклоняясь ближе. — Я не знаю ни одного.

— Хорошо, — медленно произносит она. — Я расскажу тебе о настоящем месте, и хотя оно существует, думаю, что ты можешь знать о нем только в своей голове.

— Продолжай.

— Оно называется Чатал-Хююк.

— Как-как?

— Чатал-Хююк, — смеется Уиллоу.

— Оно в Турции или былов Турции. Я никогда там не бывала. Ну, целая культура была утрачена семь тысяч лет назад. То есть, я никогда не бывала в этом месте, но моя мама писала свою диссертацию о нем. Хочешь узнать, что в нем такого интересного для меня?

— Да.

— У них первых появились зеркала. Они были изготовлены из черного отполированного обсидиана. Это то, о чем писала моя мама. Это то, о чем писали многие люди. Им хочется знать, какони изготовляли их, какие инструменты использовали для шлифовки камня, сколько времени у них на это уходило. Но разве они не знают, что эти вопросы неинтересны? Я хочу узнать, для чегокто-то сделал первое зеркало. О, я знаю, что должно быть люди до этого видели свое отражение в воде или еще где, но это не то же самое, ведь так? Что подумали первые люди, когда увидели себя в самом зеркале? Смутились ли они или им понравилось то, что они увидели? Я хочу знать вещи, которые ты никогда не узнаешь из датирования по радиоуглероду или раскопок. Я хочу знать вещи, ответы на которые ты можешь только вообразитьсебе.

— Этопотрясающие вещи, — задумчиво говорит Гай. — И мне действительно хотелось бы узнать, какие ответы ты думаешь... прости, ты воображаешь, могут быть.

— О, но я больше не думаю о таких вещах, — Уиллоу качает головой. — Теперь я просто думаю о сегодняшнем дне, а если это слишком, то думаю о часе.

А если и это слишком, тогда я просто знаю, что делать.

Она перестает говорить. Гай тоже молчит, он, кажется, обдумывает то, что она ему сказала. Уиллоу удивлена тем, какой оборот принял их разговор. Она не могла и подумать, когда он сказал ей, что им нужно поговорить, что все закончится тем, что она будет рассказывать ему такие вещи. Она даже с Марки никогда не разговаривала об этом. Она также удивлена тем, как спокойно она себя чувствует, и понимает, что ужасно боялась какой-нибудь большой сцены.

Но Уиллоу не готова к тому, что Гай делает в следующий момент.

— Может, перестанешь уже? — взрывается он, разрывая тишину. Уиллоу даже не надо спрашивать его, о чем это он. — Да как ты вообще может делать с собой такое? Послушай себя! Ты такая...

— Я такая что? — не может она не спросить. — Какая же я?

— Неважно, — он отворачивается от нее, прилагая видимые усилия, чтобы успокоиться.

Они оба затихают на некоторое время. Так затихают, что она слышит, как он дышит. И почему-то этот звук обнадеживает. Как бы она хотела сидеть вот так с ним и ничего не делать, а только слушать, как он дышит, и наблюдать за маленькими частичками пыли, кружащимися в луче солнечного света, льющегося из окна.

— Может, прекратишь это? — снова повторяет он, только на этот раз он уже не кричит.