– С радостью. Ну вот хотя бы «Голый завтрак»[44].
– «Голый завтрак»?
– Или «Последний выезд в Бруклин». Дивная литературка для юношества, правда?
– Господи, – пробормотал побледневший методист. Мистер Скадд тоже изменился в лице, но не побледнел, а побагровел.
– И вы не скрываете, что считаете эти грязные книжонки… что вы подсовываете подобную литературу студентам?
Уилт остановился у дверей аудитории, где мистер Риджуэй тщетно силился перекричать продвинутую группу первокурсников, которым было неинтересно его мнение о Бисмарке.
– Откуда вы взяли, что я подсовываю студентам книги? – из-за шума Уилту пришлось повысить голос.
Мистер Скадд прищурился:
– Кажется, вы не вполне понимаете цель моих вопросов. Меня прислали… – он осекся. Рев, доносившийся из аудитории, заглушал разговор.
– Я вижу, – проорал Уилт.
– Знаете, мистер Уилт, – встрял было методист, но взглянув на мистера Скадда, замолк.
Инспектор, вытаращив глаза, разглядывал аудиторию через стеклянную дверь. В заднем ряду какой-то парнишка передал девице с прической на индейский манер сигарету очень подозрительного вида. Девице не мешало бы надеть бюстгальтер.
Повернувшись к Уилту, мистер Скадд прокричал чуть не в самое ухо:
– У вас всегда так?
– Что «всегда так»? – уточнил Уилт.
Все складывалось как нельзя лучше. Полюбовавшись, как мистер Риджуэй пытается привлечь к себе внимание продвинутых. Скадд по достоинству оценит образцовую дисциплину, которая царит на занятиях майора Миллфорда у второкурсников-кондипекарей.
– У вас всегда позволяют студентам так себя вести на занятиях?
– У меня? Я здесь ни при чем. Это занятия по истории, а не по навыкам общения.
И чтобы мистер Скадд не осведомился, какого же черта Уилт притащил их в этот сумасшедший дом, Уилт двинулся дальше.
Мистер Скадд нагнал его:
– Вы не ответили на мой вопрос.
– Который?
Мистер Скадд задумался. Из-за этой шалавы без лифчика у него спутались все мысли.
– Я спросил вас про гнусные книги, пропагандирующие порнографию и насилие, – книги, которыми вы пичкаете студентов, – вспомнил он наконец.
– Любопытно, – заметил Уилт. – Очень любопытно.
– Что любопытно?
– Что вы читаете такую макулатуру. Я эту дрянь и в руки не возьму.
Они поднимались по лестнице. Мистер Скадд достал носовой платок, который как украшение выглядывал из нагрудного кармана, и вытер лоб. На верхней площадке Скадд прохрипел:
– Я тоже эту мерзость не читаю.
– Рад за вас.
– А я был бы рад, если бы вы объяснили, почему вообще завели об этом речь, – мистер Скадд сдерживался из последних сил.
Тем временем они подошли к аудитории, где майор Миллфорд проводил занятие с второкурсниками-кондипекарями, и Уилт, удостоверившись, что там действительно тишь да гладь, ответил:
– Это не я. Вы сами заговорили об этом в связи с книгами по истории, которые увидели у меня в кабинете.
– Вы называете «Государство и революцию» Ленина книгой по истории? Категорически не согласен. Это коммунистическая пропаганда, притом злостная. И то, что вы отравляете ей неокрепшие умы молодежи, внушает крайнюю озабоченность.
Уилт позволил себе усмехнуться.
– Продолжайте, – сказал он. – Обожаю, когда высокообразованные люди с головой на плечах забывают о здравом смысле и делают нелепые выводы. Это укрепляет мою веру в парламентскую демократию.
Мистер Скадд чуть не задохнулся. Он уже тридцать лет занимал высокие посты, обеспечил себе в будущем надежную пенсию, поэтому относился к своим умственным способностям с уважением и не мог допустить, чтобы кто-нибудь в них усомнился.
– Мистер Уилт, – произнес он. – Не объясните ли, какой вывод мне надлежит сделать из того обстоятельства, что у заведующего кафедрой навыков общения целая полка в кабинете забита книгами Ленина?
– Я бы лично вообще воздержался от выводов. Но если вы настаиваете…
– Категорически.
– Мне ясно одно: это еще не основание, чтобы записывать человека в оголтелые марксисты.
– Отвечайте по существу.
– А вы спрашивайте по существу. Вы поинтересовались, какой бы я сделал вывод. Я ответил, что воздержался бы от выводов, а вам еще что-то непонятно. Что ж, ничем не могу помочь.
Не успел мистер Скадд и рта раскрыть, как методист отважился вмешаться:
– Насколько я понимаю, мистер Скадд просто хочет узнать, не проявляется ли в работе преподавателей вашей кафедры определенный политический уклон.
– Сколько угодно, – кивнул Уилт.
– Сколько угодно? – переспросил мистер Скадд.
– Сколько угодно, – повторил методист.
– Да, этого добра хоть отбавляй, – подтвердил Уилт. – И если вы спросите…
– Я как раз и спрашиваю, – сказал мистер Скадд.
– О чем?
Мистер Скадд снова вытер лоб платком:
– Насколько значителен политический уклон в преподавании.
– Во-первых, я уже ответил. Во-вторых, вы, кажется, сами утверждали, что от теоретических рассуждений толку мало, и хотели посмотреть, как проходят занятия. Не так ли?
Мистер Скадд сглотнул слюну и в отчаянии взглянул на методиста. Но Уилт неумолимо продолжал:
