Правительство должно состоять из избранных народом старейшин, или судей — людей богобоязненных и ненавидящих жадность. Образец для такой республики дан в Писании: это древняя республика Израиля. Как там поступали с бедными? Существовал общественный фонд, из которого беднякам оказывалась помощь. Так и в Англии: епископские и коронные земли, которые теперь изменники в парламенте раздают друг другу, могут послужить таким фондом.
И тогда с угнетением будет покончено; права народа более не станут попираться лордами и королем. Бедняки узрят свет истинного знания, постигнут простую истину: «Незаконно и не подобает, чтобы одни работали, а другие развлекались; ибо господь повелел, чтобы все работали; и пусть ест только тот, кто трудился наравне с другими; и разве не подобает всем есть наравне с другими и наравне наслаждаться всеми привилегиями и свободами?»
Некоторые думали потом, много времени спустя, что этот памфлет написал сам Уинстэнли. Он жил всего в нескольких милях от границы Бекингемшира и, возможно, имел там знакомых. И отдельные его мысли вполне совпадают с тем, что высказано в декабрьском памфлете. Божественный свет, писал его анонимный автор, «это тот чистый дух в человеке, который мы называем Разумом… От него исходит то золотое правило или закон, которое мы называем справедливостью; суть же ее, говорит Иисус, — поступай с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой…» И еще — брошенная вскользь мысль, никак в памфлете не развитая: апостолы, как сказано в Деяниях, жили одной семьей и владели всеми вещами сообща, каждый трудился и ел свой хлеб.
Но многое и различается. Уинстэнли во всех своих ранних сочинениях пытался вскрыть причины несправедливости мира сего, причины хаоса и насилий гражданской войны, угнетения и несчастий бедняков исходя из внутренней жизни человека, из борьбы духа и плоти, Христа и дьявола в его душе. «Свет, воссиявший в Бекингемшире» ставил вопрос на иную, более земную, более материалистическую основу. Несправедливость — результат грабежа и насилия. Конфликт разыгрывается не в душе человека, а в реальной общественной жизни. И потому сопротивляться ему надо делом, силой, ибо вера без дел мертва.
Уинстэнли всегда ставил свое имя под тем, что написал; этот памфлет вышел анонимно. И еще важная деталь. Как правило, творения Уинстэнли публиковал Джайлс Калверт. «Свет» вышел из другой печатни.
Но Уинстэнли, без сомнения, читал сочинение соседей — бекингемширских левеллеров. Они прямо называли себя левеллерами и заявляли, что их принципы освободят всех от рабства и послужат самой справедливой и честной основой достижения истинной свободы. Уинстэнли читал этот замечательный трактат, впервые за годы революции потребовавший кардинальных изменений в жизни общества: уравнения имуществ, уничтожения короля и лордов, отмены всякого угнетения человека человеком. И размышлял. Дать каждому поровну? Но один получит хороший надел, другой — скудный; один здоров и трудолюбив, другой ленив или болен. Бедняки все равно останутся. Иначе зачем фонд для бедных? Не есть ли земля общая сокровищница для всех, из которой надо черпать не поровну, а сообща?..
Иудейский закон гласил, что справедливость — в равном воздаянии за равный ущерб. Око — за око, зуб — за зуб, руку — за руку… Но разве не дан был человечеству пример отказа от всякой мести, пример любви и милосердия — даже к тем, кто мучит и ненавидит тебя?..
Из этого памфлета Уинстэнли мог почерпнуть и некоторые важные мысли. Например, что внутренняя борьба в человеке выражается во вполне реальных общественных законах и институтах и что их тоже надо изменить, коли желаешь изменить человека изнутри. «Свет, воссиявший в Бекингемшире» мог дать ему иное, более реалистическое понимание сути охватившего Англию кризиса, осознание жизненной важности общественной борьбы.
Здесь было над чем подумать. И может быть, именно этот памфлет, вышедший в грозные, чреватые великой трагедией декабрьские дни 1648 года, дал Джерарду Уинстэнли тот необходимый толчок, тот импульс, который привел его к невиданной в истории программе справедливого общественного переустройства Англии?
Ты нынче друг, назавтра стал врагом.
Все клятвы рушатся, добро встречают злом.
О, где же власть, что может мир спасти,
Согреть сердца людей и правду принести?
— Я ничего не знал об этом деле, — сказал он серьезно. — Но поскольку оно совершилось, я рад ему и постараюсь поддержать.
Знал ли лорд-генерал о действиях полковника Прайда или нет, но события с его возвращением стали развертываться еще стремительнее.
