Уинстон Черчилль полностью

К моменту назначения Черчилля на пост премьер-министра должность главкома на Среднем Востоке занимал генерал Арчибальд Уэйвелл — необычный военачальник, обладавший широким кругозором и общепризнанными талантами. Он знал несколько языков, в том числе — русский (с которого даже перевел биографию Николая II), владел литературным слогом, написав несколько качественных исторических сочинений и обеспечивая семью в 1920-е годы подготовкой статей для Британской энциклопедии, увлекался поэзией, читал лекции в Кембридже и даже должен был занять ответственный пост в Оксфорде, если бы не война. Черчилль не оценил интеллектуальных достижений генерала. На его мнение больше повлияли ответы Уэйвелла на призыв провести решительное наступление с утомляющим премьера перечислением причин, почему это невозможно, и раздражающими просьбами о выделении дополнительных ресурсов. Коллеги советовали Уэйвеллу приехать в Лондон и обсудить с премьер-министром сложившуюся ситуацию в очном формате. Обладая богатым внутренним миром, внешне Уэйвелл был сдержан, обычно реагируя на монологи собеседника односложным «понимаю». Неудивительно, что ему не удалось найти общий язык с Черчиллем, который после нескольких обстоятельных бесед с Уэйвеллом в период с 8 по 15 августа даже задумался о его замене. Объясняя свое решение оставить генерала на посту, Черчилль сослался на специфический характер Средневосточного региона — «экстраординарную амальгаму военных, политических, дипломатических и административных проблем чрезвычайной сложности» и предпочтение имеющему опыт военачальнику. Сам Уэйвелл полагал, что его не сняли в тот момент только потому, что Черчилль «не смог найти достаточно хорошую причину для этого»[352].

Желая минимизировать контакты с премьер-министром, а также ограничить его влияние на процесс принятия решений, Уэйвелл пошел на рискованный шаг с разработкой втайне от него плана будущей операции, получившей название «Компас» (Compass). Риск оказался оправданным. Когда Черчиллю показали результаты наработок, он, по его собственным словам, «мурлыкал от удовольствия, словно шесть котят»[353]. План оказался удачным не только на бумаге, но и в реализации. В течение скоротечной кампании с декабря 1940-го по февраль 1941 года войскам Уэйвелла удалось практически полностью разгромить 10-ю итальянскую армию, продвинуться на 800 километров на запад, заняв большую часть Киренаики, взять в плен 130 тыс. солдат противника, а также уничтожить 400 танков и захватить 1200 орудий. Это была не просто победа, а настоящий триумф. Но наслаждаться им долго не пришлось. Весной 1941 года Уэйвелла ждали новые условия и ошибочные решения, имевшие долгоиграющие и трагические последствия. После неудачи итальянских войск в Ливию был направлен немецкий Африканский корпус под командованием генерал-лейтенанта Эрвина Роммеля (1891–1944). Это были уже другие войска и другой командующий. Одновременно с усилением противника началось ослабление сил самого Уэйвелла.

В октябре 1940 года, желая показать Гитлеру, что Италия тоже может побеждать на поле боя, а также стремясь захватить базы для нанесения ударов по британским объектам в Восточном Средиземноморье, Муссолини направил свои войска в Грецию. Черчилль счел необходимым помочь грекам, вызвав своим решением недовольство среди политиков и военных. Он объяснял свою позицию данными ранее обязательствами греческому правительству, но реальная причина была связана с попыткой создания Балканского фронта, объединяющего Грецию, Югославию и Турцию. Черчилль давно благоволил этой идее, которая, по сути, представляла собой химерический проект. У Британии не было ресурсов для обеспечения Балканских стран необходимым количеством войск и вооружения. Кроме того, Турция не горела желанием вступать в войну, тем более воевать на одной стороне с греками после военного противостояния с ними в 1919–1922 годах. Черчилль как будто не замечал эти очевидные факты, продолжая и дальше настаивать на своей концепции, особенно на вовлечении Турции в войну. В итоге Турция объявила войну Германии лишь 23 февраля 1945 года, да и то не для помощи союзникам, а для участия в учредительной конференции Объединенных наций, которое предоставлялось только тем, кто воевал с Третьим рейхом.