Бориса даже немного взволновало начало нового приключения.
Деревня оказалась довольно большой. Братья пришли через поля, но, когда дошли до въезда в нее, обнаружили, что дорога утоптана на весьма большом расстоянии. Они не раскрыли стражникам свои личности, не назвали фамилию, а вошли внутрь, представившись именами, которые могли бы носить простолюдины.
Единственная оживленная улица, которую видел Борис, находилась в Казнане – там располагался рынок. Сегодня вроде был не базарный день, но в этой деревне оказалось не менее людно, чем там. Каких только персонажей не увидел Борис; он старался не пялиться по сторонам, как деревенщина, но все же не мог остановиться.
– Извините, а где здесь гостиница?
Постоялый двор, который они отыскали, спросив дорогу до него у торговки, оказался двухэтажным зданием с высоким чердаком. У входа толпились гости, приехавшие на лошадях или в запряженных повозках, поэтому пришлось постараться, чтобы пройти мимо них и проникнуть внутрь.
Братья, приехавшие на одной лошади вместе, были самой маленькой группой гостей.
– Добро пожаловать!
Громкий голос напугал Бориса, но, как выяснилось, приветствовал он не их, а группу из четырех или пяти мужчин, которые вошли следом за ними. Они шумно обогнали братьев, а затем перед стойкой, продолжая без умолку переговариваться между собой, попросили две комнаты.
– Брат, а дорого ли снять комнату?
Евгнен этого не знал. Хотя он и путешествовал много раз, но постоялые дворы, где они останавливались, всегда были лучше, чем этот, и, поскольку его всегда сопровождали слуги, ему никогда не приходилось за что-либо платить. В роду Джиннеманов сильны были военные традиции, поэтому они старались не прикасаться к деньгам и не платить лично.
– Мы хотели бы снять комнату.
Мальчик за стойкой снял ключ с крючка на стене, даже не назвав цену. У Евгнена были только золотые монеты, поэтому он невольно заколебался. С деньгами обращаться он действительно не умел.
Мальчик странно на него посмотрел, и тот решил, что так он как бы спрашивает, почему Евгнен не спешит платить.
– Сколько с нас?
Рот мальчика расплылся в неопределенной улыбке.
– Десять эльсо.
Евгнен вынул одну гоблунную золотую монету достоинством пятьдесят эльсо.
– Как у вас много денег с собой!
Когда Евгнен собирался положить серебряные монеты, полученные в качестве сдачи, в карман и уйти, мальчик ухмыльнулся и сказал ему в затылок:
– Не хотите ли поужинать? А что насчет завтрака?
Евгнен снова достал несколько серебряных монет и протянул ему. Когда он опять собирался уйти, мальчик вновь спросил его, на этот раз уже совершенно насмешливым тоном:
– Может, хоть выберете, что будете есть?
Братья обычно ели только ту еду, что готовили им дома. Конечно, они не могли знать, что можно тут заказать. Евгнен, стараясь не краснеть, ответил:
– Просто дайте что-нибудь подходящее.
– A-а, а я-то думал, сыновья из знатной семьи не смогут есть что попало.
Другие мальчики на побегушках, бродившие неподалеку от стойки, тоже захихикали. Над братьями откровенно насмехались, и Евгнен, немного рассердившись, все же сдержался, подошел к столу и сел. Борис посмотрел на него и, осознав, в какую они попали передрягу, решил, что лучше промолчать.
Еду подали быстро, но далее события стали разворачиваться не самым приятным образом.
– Думаю, такое вы точно съедите, не так ли?
Мальчик на побегушках, возраста Евгнена, принес еду и поставил перед братьями две большие миски. Сначала Борису показалось, что в миске суп или похлебка, но тут же он увидел – внутри что-то шевелится, поэтому испугался и отодвинулся на стуле назад.
Евгнен молча заглянул в миску. Десять штук, двадцать… Он увидел белесых насекомых размером с мизинец, извивающихся в водянистой каше. Зрелище было настолько отвратительным, что содержимое его желудка чуть не вышло наружу.
– Эй, берите ложки! Мы вам подали особенное блюдо нашего постоялого двора, вы должны попробовать, даже если нет аппетита!
– Похоже, вы не особенно голодны? Но нельзя ведь бросать еду в такие трудные времена, как сейчас.
– Молодые люди, кажись, не умеют сами есть. Может, мне самому их покормить с ложечки?
Когда Борис поднял глаза, он увидел множество окруживших их людей. Они болтали и одновременно хихикали. Он совершенно ничего не понимал. Что они такого плохого сделали, что над ними так издеваются? Может, у них какие-то старые обиды? Но кажется, он даже не знает никого из них…
Немного погодя Евгнен медленно поднялся со стула, однако к Уинтереру не прикоснулся. Вместо этого он поднял голубые глаза и посмотрел на тех, кто над ними насмехался. Некоторые из тех, кто поймал взгляд Евгнена, вздрогнули, но на лицах большинства ничего не отражалось.
– Никто не желает научить меня есть эту еду?
Ответа сразу не последовало, и тогда Евгнен продолжил:
– Может, подадите пример, съев ложку сами?
В наступившей тишине один человек с усмешкой бросил:
– Как же быть? Я не настолько голоден, чтобы есть чужое.
