Уже вечером, после поздравлений и фото сессий, моей бурной истерики и ссоры с братом, а потом и примирением, мы сидели в общей комнате нашего гостиничного домика, и бурно обсуждали победу Александра.
- Я всё-таки оказался прав, заменив в последний момент конёк с ледового на снежный! – гордо заявил братец, показывая язык проигравшим, дети, да и только!
- Прозорливый ты мой, - Ян обнимает Алекса, зайдя тому за спину.
- А твоему языку я найду другое применение, - шепчет Новак, вгоняя брата в краску.
- А мы всё слышали! – ехидничает Аскольд.
- Завидуй молча, - парирует брат, но язык больше не рискует показывать.
- Было бы чему, - фыркает мой альфа.
- Да хотя бы тому, что Александр уделал тебя! – снова начинает Новак.
Так, пора прекращать этот детский сад!
- Аскольд, а я беременный, - заявляю негромко, в повисшей тишине слышно, как на улице кто-то кричит, вызывая на ночную прогулку Коляна.
- Как? – хриплым голосом выдаёт альфа.
- Тебе объяснить, как, или сам догадаешься? – Александр, падает на пол, обнимая меня за колени. - Я так рад, у меня будет племянник!
- Племянники, - я не отрываю взгляда от лица Аска, он улыбается, как кот при виде ливерной колбасы.
- Алекс! Я, боже, - он подрывается и вылетает из комнаты, несётся на второй этаж в нашу спальню.
- Пошёл паковать чемоданы, - ехидничает брат, за что и получает лёгкий подзатыльник от Яна.
Я на брата не обижаюсь, он в эйфории от победы, не выпив ни грамма Лекс пьян от счастья. В Аскольде я уверен на все сто процентов, если убежал, значит так нужно, подождём.
Альфа спускается по лестнице так же стремительно, как и взлетел на неё, падает на одно колено передо мной и молча протягивает бархатную коробочку. Я знаю – там колечко, значит, готовился, хотел сделать предложение, на сердце разливается тепло. Так же, без слов, открываю и примеряю небольшое колечко с брильянтом и россыпью голубых сапфиров, под цвет моих глаз, красивое.
Спускаюсь к нему на пол и целую, долго нежно, благодарно. Он отвечает напористо, покусывая и порыкивая, не скрывая своего желания. Боже, что мы творим, здесь же брат! Но, замечаю, как Ян уносит Александра, перекинув того через плечо. Брат показывает мне любимый жест – победа и подмигивает, редиска такая!
А мы продолжаем, на пушистом ковре, по которому прошлись сотни ног. Отталкиваю недоумевающего Аска от себя, он смотрит мутными от желания глазами, не понимая меня.
- В спальню! – командую я, чтобы через пару секунд оказаться в надёжных руках моего медведя.
* * *
Дети спокойно играли на ковре, когда мы услышали их первое слово – Вик. Первое произнесённое близнецами слово было имя моего крестника. Мы старались научить говорить их – папа, но в ответ упорно слышали чёткое – Вик. Более благоразумный Глеб, посмотрев на нас чёрными бусинками глаз, радостно выдал: «Папа Вик!» Так и повелось, что главным человечком для близнецов был и остаётся Виктор. Когда они были мелкими, ему здорово от них доставалось, они упорно пытались его покусать.
«Метят!» – ржал Аскольд.
Повзрослев, близнецы стали получать от Виктора, но ни разу не подняли на омегу руку, терпели от его тяжёлого кулака все побои. Не раз мне приходилось залечивать их синяки и шишки, но на все мои вопросы: «Кто?», ответ был один и тот же: «Никто, мы сами!».
Шли годы, и этот самый «никто», из маленького херувима превращался в прекрасного омегу, невысокий стройный голубоглазый блондин, увлекающейся футболом и теннисом, не мог не привлекать альф.
В свои четырнадцать лет, Борис и Глеб почти догнали в росте отца, мальчишки серьёзно увлекались серфингом и сноубордом, а также, как и их отец, восточными единоборствами. Я гордился своими сыновьями.
Два года назад, на день рождения Виктора, которое, по установившееся традиции, мы справляли в поместье Вернье, нам с Леном пришлось стать свидетелями встречи близнецов и именинника.
В уединённой беседке Виктор сидел, зажатый между юными альфами. Глеб настойчиво расстегивал Вику рубашку, целуя того в шею, и это наш тихоня и скромник, Глеб! Я хотел вмешаться, но Лен удержал меня. Тем временем Борис завладел губами Виктора, омега постанывал и тёрся о грудь альфы. Стоило только Борису оторваться от губ Виктора, как инициативу перехватил его брат, не давая Вику опомниться, в беседке становилось всё жарче!
- Борис, ты сорвал первый поцелуй Вика, значит его девственность моя! – заявил Глеб.
- Что? – Виктор выплыл из неги, обведя близнецов похотливым взглядом. – Что вы сказали?
- Только то, что ты и сам знаешь, ты - наша пара, сегодня мы пометим тебя! – самонадеянно заявил Борис.
- Клыки повышибаю! – взъярился омега, отталкивая альф.
Лен тихо посмеивался над близнецами, а в беседке Виктор наступал на четырнадцатилетних оболтусов.
- Малолетки, подрастите сперва, а потом с метками лезьте, видеть вас не хочу! – омега выскочил, пронёсся мимо, едва не сбив нас с ног, оставляя запах течки.
- Вот и Вик вырос, - всхлипнул Лен, - совсем взрослым стал!
