‒ Это имя, Валентин, тебе ни о чем не скажет. Его звали Кинг. Однако, он, насколько я наслышан, ушел от вас на Пангею с несколькими своими друзьями из Совета и их родными. Ближайшим его другом, помнится, был глава Совета, справедливый и честный витаец. Его не смогли купить и не успели уничтожить. Вернером его звали. А вот его брат остался с вами, эримитисами.
‒ Да, вы правы. Эти имена мне ни о чем не говорят. И у нас нет никого с именем Вернер… А почему они ушли? ‒ В своем стремлении к познаниям и любопытстве Вал устроил Рэднорду целый допрос. ‒ Что им мешало жить на Эримитисе?
‒ Они были слишком разными, Валентин. Они не захотели жить по законам, которые действовали во время полета. Не хотели быть «отшельниками», оторванными от целого мира отщепенцами. Очень жаль, ведь только кровное родство Кинга, правителя Витаи, давало нам истинных целителей…
Больше вопросов не последовало, поэтому Рэднорд продолжил.
‒ К сожалению, мое время истекло. Наступил этот момент, и мне пора уходить. Гостям Города под куполом также пора. Прощайте.
Электронный Рэднорд медленно растаял, оставив всех остальных раздумывать над далеким прошлым и туманным будущим. Наконец, Смит мягко проговорил.
‒ Валентин, Иван. Вам действительно пора собираться в путь. Берите кристалл, Шон вас проводит. Шон, отдай кристалл гостям.
Шон снял кристалл с дешифровального устройства и передал его Сонцеву. Последовали крепкие мужские рукопожатия хозяев и прощальные объятия Дэи с гостями. Словно по волшебству, в двух шагах от гостей появилась дверь Зала аудиенций. А Рэд виновато улыбнулся с укором взглянувшему на него Белесову и удивленному Сонцеву и сказал.
‒ Что же, прощайте. И простите нас. Мы также виноваты в том, что произошло. Удачи вам в поисках своего будущего. И еще раз напомню тебе, Валентин, ищите «Эосфор». Он ваше спасение и будущее, и он где-то рядом с эримитисами.
Вал был одновременно расстроен и рад. Они возвращались домой, на Эримитис. И, хотя наверняка больше никогда не увидят гостеприимных хозяев и этот Город, они везут из него ценную информацию. Информацию, которая поможет спастись эримитисам. Нет ‒ витайцам! А еще они везли свое прошлое, свою историю, которую нужно будет обязательно рассказать всем. Нельзя жить без своего прошлого. Без прошлого нет настоящего, а значит, не будет и будущего.
С такими мыслями Сонцев и Белесов покидали гостеприимный город под куполом.
Когда Санди с Маркосом закончили с подготовкой зарядов и установкой «свечек», поделив территорию бывшего купола станции на квадраты, они приступили к реализации второй части плана по расчистке входа в подземный этаж. Для этого Санди, объяснив Гончаренко принцип установки кристаллизаторов, забрал половину из них и начал устанавливать по периметру с обратной стороны. В то же время Гончаренко устанавливал кристаллизаторы с противоположной. Наконец, они закончили. Санди обошел периметр и остался удовлетворенным.
‒ Вот, Николай, все и готово. Как только я дам сигнал, по всей поверхности этого участка активируются заряды, и снег начнет плавиться. Он будет плавиться до тех пор, пока не сработают кристаллизаторы. Вода при помощи них испарится, и участок освободится ото льда. А дальше посмотрим. Маркос, давай быстро шагай к женщинам, пусть подходят сюда. Только слишком близко к периметру не приближайтесь. В рюкзаках находится все необходимое оборудование для взлома двери и запуска автономной станции. Причем, все в единственном экземпляре, и на всю Антарктиду другого такого не найдется.
Маркос послушно кивнул и зашагал в сторону холмиков, за которыми скрывались Эмилия с Лианой. Николай задумчиво и негромко заговорил. Но его слова отчетливо были слышны в звонком морозном воздухе.
‒ Такой молчаливый юноша… сына мне напоминает. Эдмону повезло с племянниками. Моему девятнадцать бы исполнилось вчера…
Санди удивленно поднял глаза на Николая, услышав его слова.
‒ Да это он еще разговорчивый! Он долго вообще не разговаривал, после того, как его отец, брат капитана Вернера, спасая его, утонул в океане на глазах всей семьи. А мать потом умерла от горя. Николай, а что с твоим сыном произошло?
Николай горько усмехнулся.
‒ Вот ирония судьбы! А мой здесь лежит… Он был одним из тех, кто настраивал оборудование станции и ставил купол. Я потому и поехал с вами, чтобы добраться до его тела и похоронить по-человечески, в океане, по нашим традициям…
Санди смущенно откашлялся. Помолчав с минуту, он достал из кармана пульт детонатора и скомандовал сам себе, чтобы скрыть смущение.
‒ Ну, что же? Поехали?!
