Володя поймал себя на том, что уже около получаса смотрит в экран на один и тот же кусок текста. Вздохнув, он закрыл браузер и откинулся на стуле. Скучно. Сказывается, что за последние три года он уже отвык от безделья, а сейчас, оказавшись предоставленным самому себе, он просто не знает, чем заняться. Принял обезболивающее, почитал, потренировался, поразвлекался в сети, а дальше что? Впереди две недели, а выть с тоски хочется уже в первый день. И воспоминания о прошлом в голову лезут. Хорошо, приятные, а не смерть родителей, например.
Володя поднялся и снова отправился в спортзал, несмотря на боль, достал мечи и начал упражнения, доводя себя до изнеможения. Уже когда он с трудом стоял на ногах, а руки не могли поднять оружия, и думать ни о чем не хотелось, мальчик понял, что первый день карантина закончился, но дальше так продолжаться не может. Более-менее взбодрившись под холодным душем, он приготовил себе горячего чаю.
Володя вернулся в комнату. Под потолком немедленно потухли кварцевые лампы. Их он заметил во всех помещениях изолятора и включались они исключительно в те моменты, когда его не было в комнатах, успевал заметить только гаснущий свет, когда возвращался. Работали они, судя по всему, строго определенное количество часов в сутки. Жаль, правда, что самому включить их нельзя, а то бы позагорал. Впрочем, Володя сам понимал глупость своего желания — при его болезни загорать не то что вредно, а даже противопоказано. Но после такого тоскливого дня чего только желать не начнешь. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Володя разобрал кровать, разделся и забрался под одеяло, но прежде, чем уснуть, составил четкий план на следующий день.
