— Так вот, вернемся к вооружению, — продолжил Михайло Потапыч. — Судя по всему, это либо простой солдат, либо наемник-профессионал. Вооружен копьем, меч на поясе не очень длинный, похоже, железо не сильно хорошего качества, а на более дорогое оружие у него просто нет денег. Круглый небольшой щит удобен для действий с коня, а вот на земле им будет орудовать трудно, значит, воин привык действовать с коня. А теперь внимание, нам удалось заснять одну небольшую битву, обрати внимание, как действуют солдаты…
Володя посмотрел, жаль не до конца — зонд покинул зону видимости, но выводы, и правда, можно сделать. И первый из них заключался в том, что дисциплина в местных войсках хоть и есть, а это была именно стычка регулярных отрядов, а не банд, но тактика оказалась весьма примитивной. Встретились, увидели друг друга и «Ура-а-а-а-а». Строй держался первые минуты боя, а потом все рассыпалось на индивидуальные стычки. Это чуть погодя и разъяснил историк.
— Типичная ситуация феодальной раздробленности, хотя, судя по всему, здесь есть и вполне приличные государственные образования. Сам понимаешь, трудно делать выводы с таких фильмов. Тут исследований на годы… эх…
Ну и дальше в том же духе. Потом стали приходить результаты исследований живности, которую добывал мальчик, оказавшейся вполне съедобной. У медиков вызвала опасение только одна рыбка, которую настоятельно рекомендовали не пробовать, но мальчика при одном виде этой рыбки начинало тошнить, и он не стал бы ее есть, даже умирая с голода. А из «сайги» ему так и не довелось ни разу выстрелить — всю живность он добыл с помощью капканов — судя по всему, местные животные с такой человеческой хитростью еще не сталкивались.
И вот сейчас мальчик получил полный комплект карт, в приложенной записке сообщалось, что остальное перешлют позже, как будут дополнительные снимки. Перед сном мальчик изучил все карты, сориентировавшись, где ближайшее поселение, а где город.
В последние дни вообще приходилось работать на износ, только чтобы все успеть до того момента, когда «окно» схлопнется. Снова стали присылать припасы — по какой-то причине на Базе решили, что ему нужно доставить больше консервов, патронов, готовых стрел для лука, запасную бензопилу, больше бензина и солярки, которые передавали в герметично запаянных пластиковых пакетах. Володя же отправлял материал из научного центра, образцы животных и растений. Все чаще и чаще с той стороны передавали папки с законченным анализом. Передали дополнительный модуль для лингвоаналитической программы. Сегодня мальчик впервые заметил как «окно» пошло рябью, что указывало на возрастающую нестабильность. Как говорили ученые, с момента, как станет заметна рябь, «окно» просуществует часов двадцать-тридцать. Что ж, значит завтра последний день, о чем Володя сообщил запиской и лег спать. Утром он стал сворачивать научный центр и передавать блоки обратно. Об этом не договаривались, но мальчик подумал, что все эти сложнейшие вычислительные комплексы ему здесь совершенно не нужны — только энергию потребляют, а солярка не бесконечна. Да и дизель-генератор вечно работать не сможет. На базе все поняли правильно и со следующей партией переслали кучу писем от наставников и даже директора. В основном все желали удачи и счастья.
Все чаще и чаще появлялась рябь на «окне», впервые пришлось повторить передачу результатов, поскольку предыдущая не дошла. Мальчик передал последние блоки и теперь стал отправлять технологический мусор, который тут не нужен, а утилизировать его вряд ли удастся. Получил последнюю кипу книг и дисков, последние результаты картографирования, отнес всё это в уже бывший научный центр и вернулся к «окну», наблюдая, как то начинает меняться, то изгибаясь, то подрагивая.
— Прощайте… — прошептал он. И еще долго стоял, когда «окно» исчезло. Потом очнулся и потрогал лицо — глаза были совершенно сухи. Мальчик вздохнул. Хотелось разреветься, но… как это сделать?
Он прошел на берег озера и растянулся на песке, наблюдая за проплывающими облаками. Он не знал, сколько лежал так, а на часы потом принципиально глядеть не стал. Какая теперь разница? В этот день он ничем больше не занимался, зато на следующий приступил к работе в усиленном режиме, чтобы забыть и не думать. Пропала даже радость от излечения. За день успел разложить все контейнеры, сложить на всякий случай солярку и бензин подальше от поляны, оставив около генераторов небольшой запас. И успел до темноты обозначить границу ямы под фундамент будущего дома.
