На следующее утро пошел снег, которому Володя обрадовался как настоящему другу. Все-таки правильно он сделал, что отправился в этот поход. Новые впечатления прогнали тоску, а легкое чувство опасности — чай, не городской парк тут — заставили собраться. Возможно, именно этого Володе не хватало, вот и расклеился. Когда он мечтал отправиться в новый мир, он размышлял о том, как здорово быть одному. Никому ничего не должен, и тебе никто не должен; ни ты не зависишь от других, ни от тебя никто не зависит. На Земле эти невидимые связи давили и угнетали его, заставляя в ужасе просыпаться среди ночи. А вдруг случится то же, что случилось с родителями и сестренкой? А Гвоздь? Лучше уж не иметь ни родных, ни друзей… зато и не потеряешь их, не придется потом испытывать боль. Стремление к такому полному одиночеству заставляло его первое время в этом мире испытывать настоящую эйфорию. Но постепенно она испарилась, остались только будни. Пока была работа, позволявшая ни о чем не думать, еще можно было делать вид, что все хорошо, но как раз ко дню рождению самые важные дела оказались закончены. Тут мальчик и понял каково это по-настоящему быть одному. Впервые осознал, что ему в его жизни действительно во многом везло, несмотря на смерть родных. Ведь не оттолкни его тогда отец и лег бы он вместе с ними. А потом? Гвоздь! Какие шансы были у него встретить такого как Гвоздь? И ведь встретил. И он действительно заботился о нём. По-своему, но заботился, лупя без жалости его, когда застал с сигаретой, или Мишку, предложившего торговать наркотиками. Потом встреча с Александром Петровичем, благодаря которой весь их беспризорный отряд нашел кто новых родителей, а кто дело по себе. Даже его мечта сбылась… А когда сбылась, он уже не уверен, что ему нужно именно это. Но жалеть о чем-либо — занятие совершенно бессмысленное.
Как ни странно, но придя к такому выводу, Володя совсем приободрился. Раз проблема ясна, можно найти и способ ее решения. Впрочем, с этим как раз тоже никаких проблем — пора выходить к людям. Хотя бы в ту деревню, за которой наблюдал. Вот снег сойдет, и можно будет на несколько дней туда прогуляться, возможно, сделать какие-то покупки. Тут мальчик резко замер и насторожился. Прислушался. Показалось?
На этот раз волчий вой раздался так отчетливо, что никаких сомнений не осталось. С волками Володя был знаком не понаслышке, приходилось сталкиваться в тайге. Обычно они даже зимой предпочитали не связываться с человеком, если не были совсем уже голодны, но пару раз приходилось пускать в дело оружие. Здешние волки могли отличаться от земных, но, судя по всему, совсем недалеко что-то происходит.
Мальчик покосился на палатку, потом быстро подбросил дров в уже почти потухший костер, подхватил лук, закинул колчан за спину, посох и, стараясь соблюдать тишину, отправился на разведку. Чуть отбежав, он недовольно покосился на лук, вот за каким фигом его взял? Машинально схватил. Ну да ладно, все равно с ним надо тренироваться. Володя закрепил посох за спиной и приготовил стрелу. Судя по всему, до места действия оставалось недалеко. Володя определил направление ветра и осторожно стал заходить с подветренной стороны, чтобы волки его не почуяли. Скинул мешающий ему посох и прислонил к дереву, а сам осторожно выглянул из-за ствола клена и замер.
Позже Володя много раз думал, что бы случилось, если бы он не взял с собой лук, если бы не растерялся в первое мгновение и сумел правильно оценить ситуацию. Возможно та женщина осталась бы жива… Но сейчас мальчик на миг опешил, на крохотную долю секунды, и этого хватило — пистолеты он уже достать просто не успел. В момент опасности он действовал скорее на инстинктах, вколоченных годами тренировок, потому едва волк прыгнул на жертву, растерянность отступила, Володя моментально сообразил, что не успеет достать пистолеты, раньше надо было… Или сразу… не будь у него лука, он так бы и сделал, но лук был и теперь стрелять приходилось из него. Выстрел оказался точным, и волк рухнул на землю. Володе удалось выстрелить и второй раз, убив еще одного, однако здешние волки, по-видимому, еще не знали, что человек — царь природы. Для них люди — такое же мясо, как любое другое, только более опасное. Зарычав, сразу несколько зверей бросились на него — мальчик только и успел взять посох, который в ближнем бою годился лучше лука. Первого же волка он принял на обитый железом конец и в тот же момент, крепко зажав середину посоха, повернул верхнюю часть, выпуская острейшее и прочнейшее лезвие, сделанное из того же композита, что и его мечи. Волк заскулил, когда лезвие пронзило его, но тут же затих. Мальчик снова заставил клинок спрятаться и откинул волка, перехватил посох, выпустил второй клинок из нижнего конца и перерубил второго зверя, потом кинулся на защиту женщины, но элементарно не успел… если бы он с самого начала достал пистолеты… если бы…
