Хотя чего мне обычному человеку бояться? То ли дело, если бы я был кем-то выдающимся.
Что можно сказать обо мне сейчас, на данный момент моей жизни? Что мне уже за сорок и на висках серебрится седина, а у меня пока ни семьи, ни детей.
Есть конечно приемная дочь Ника, но она мне возможно скоро объявит, что по крови она мне не родная и я ей совсем не нужен, хотя люблю я ее всем своим сердцем, наверное, даже больше, чем некоторые родные отцы. Но у Никушки есть ее амбициозная мать, которая меня презирает из-за того, что я не смог пока пробиться наверх в этой жизни, не заработал миллионы долларов, без которых она не желает меня даже видеть. Она, по сути выкинула меня из своей жизни, разменяла нашу квартиру, и я остался жить в коммуналке, в комнате, 17 м в квадрате.
Но я совсем не жалуюсь… У других бывает и хуже. К тому же это я сам все допустил в своей непутевой жизни…
Сейчас я временно работаю в одной унылой конторе программистом, зарабатываю около пятидесяти тысяч в месяц и как мне кажется, влачу свое существование. На самом деле влачу, иного слова и не подберешь. По вечерам мы с моим соседом, таким же несчастным и одиноким дедом Федором, выпиваем по несколько стопок водочки или по несколько бутылочек пива и жизнь нам после этого кажется ни такой уж и безнадежной серой и однообразной. Я свободно могу рассказать своему старому собутыльнику о своих мечтах, о своих фантазиях, он в отличии от многих меня понимает и поддерживает.
Но, по утрам это оборачивается тяжелым похмельем и мне становится еще хуже, я смотрю на блеклые стены нашей старой обшарпанной коммуналки и понимаю, что мечты без каких либо действий -это полный штиль и надо хоть что-то делать. Ох надо!!! А что делать?
Я не знаю…Хотя хорошо понимаю, что обленился душой, да и телом тоже и все во мне сопротивляется всяким переменам…
Кто так жил или живет, прекрасно меня поймет. И так я « дрейфую» уже несколько « горьких» лет.
Знаю, что надо скорее выбираться из этого «болота» и «трясина» обывательской жизни постепенно меня засасывает, медленно, но верно. А время неумолимо идет и идет вперед…
Смотрю на несчастного, рано опустившегося и очень одинокого деда Федора и конечно понимаю, что, если и дальше буду жить таким образом и ничего не предпринимать, чтобы изменить все в своей непутевой жизни, меня может ожидать такое же безрадостное серое будущее. А я ведь хочу «утереть нос» своей бывшей, да и самому себе в первую очередь доказать, что меня еще рано списывать со счетов и я смогу в этой жизни добиться того, чего хочу и быть по настоящему счастливым человеком.
Ох, как же сильно, я так сильно соскучился по Счастью и очень хочу призвать Счастье в свою Жизнь, как любой простой человек.
СЧАСТЬЕ, – с надеждой в сердце, мысленно произнес я,– войди пожалуйста поскорее в мою жизнь, -смиренно прошептав уже вслух, обратился я к непостижимой Вселенной.
«Может быть я действительно никак не могу понять глубинный смысл всего, что происходит вокруг и именно со мной сейчас, чего-то не вижу, не осознаю и поэтому все это и творится в моей жизни?»– подумал я с отчаянием в душе.
Постепенно сон стал наваливаться на меня всей своей тяжестью и я стал погружаться в волшебный мир загадочного Морфея.
Серебристый и хорошо видимый, тончайший, как паутина, очень яркий лунный луч, просто волшебно красивый, исходивший откуда-то сверху, неожиданно осветил угол моей холостяцкой комнаты. Там, в углу, у меня стоит небольшой компактный компьютерный стол, цвета клена и мое любимое мягкое потертое старинное кресло с высокой спинкой, накрытое мягким пушистым светло – бежевым мохнатым пледом. Я проснулся от того, что услышал небольшой шум открывающегося окна, я посмотрел на окно, оно было закрыто, потом я перевел свой взгляд на кресло и … у меня, мои недавно стриженные, с проседью, еще густые темно– русые волосы мгновенно встали дыбом, и вся кожа от страха покрылась мелкими пупырышками, даже дыхание перехватило, я еле сдержался, чтобы не закричать на всю квартиру, потому что там,… в моем кресле,… сидел таинственный незнакомец..
В нос неожиданно ударил приятный запах терпкого свежего лесного воздуха, как будто порывистый шаловливый весенний ветер залетел на несколько мгновений в мою одинокую холостяцкую берлогу и принес этот необычный опьяняющий запах свежих трав, берез, сосен…, неповторимый запах только что распустившейся совсем юной зеленой листвы. И я отчетливо почувствовал родной пьянящий запах только что распустившихся сиреневато– белоснежных подснежников из моего далекого далекого детства.
Я осторожно приподнялся на своем старом, надрывно скрипучем диване и натянул легкое, но теплое светло -коричневое одеяло, под самый подбородок. Дрожа всем телом, я стал вглядываться в незнакомый и таинственный силуэт. Про себя я подумал, что с вечера опять перебрал лишнего с дедом Федором и надо срочно завязывать пить всякое спиртное по вечерам, так и спиться можно, вот тебе и «первая ласточка», вернее, как сказал бы мой друг и добрый доктор Венька,– это моя первая зрительная галлюцинация.
