— Я даже знаю, кому достанется почетная обязанность, измазаться в этой вонючей слизи под ногами, по самые уши, в поисках волшебных выключателей. — Засмеялся Угрюм, и кивнул Художнику. — Пойдем братан. Тут все слишком чистые, чтобы совершать подвиги.
— Пошли. — Вздохнул Художник. — Буем надеяться, что там нас не ждут очередные неприятности.
— Поверь мне братан. Они нас там точно ждут. К тебе они липнут как мухи на известную, и очень вонючую субстанцию. — Заржал Угрюм. — Пошли, везунчик. — Хлопнул он ладонью друга по спине. — Огребем еще разок.
Справа действительно оказался невысокий грот. Как они раньше его не заметили осталось загадкой. Несколько сталактитов над низким входом, спускались вниз как клыки в пасти дракона, а дальше, за ними, черная глотка.
Пройти, чтобы не задеть, можно было только пригнувшись. Угрюм пнул внутрь черного зева светящийся шар, освещающий им дорогу, и нырнул туда сам. Максим тут же последовал за ним следом, ведя в ногах светящейся мячик.
— А вот и наши неприятности. — Прошипел Игорь. — Это видимо мамочка тех улиток. Чего делать будем? — Кивнул он в сторону колыхающегося в глубине грота мрака, медленно приближающегося и превращающегося с свете фонариков, в огромную тварь.
— Воевать. — Вздохнул Максим. — Чего же еще? Мисы нас сюда не просто так послали. Квест это.
— И как эту гору завалить, когда сами еле на ногах стоим на этом чертовом, сопливом катке? Пули-то ее не возьмут, как не брали и тех чертовых вонючих… Мысли какие есть? — Угрюм внимательно рассматривал огромного монстра, медленно ползущего им на встречу.
Фиолетовая улитка, заполняла собой все пространство пещеры. Вернее, заполняла ее огромная, круглая голова с малюсенькими дырочками злобных глаз, так как остального тела, видно из-за нее не было. Она сопела поросячьим пяточком, над раскрытой розовой пастью, с загнутыми белоснежными клыками, и приближалась все ближе и ближе.
— Из огнестрела ее не завалить, это точно. — После недолгого раздумья заговорил Игорь. — Тут только твой кинжал поможет. Смотри. — Он протянул руку, указав направление. — Над головой около сорока сантиметров зазора до потолка. Дальше скорее всего панцирь, как и у тех, что мы с тобой в прошлый раз порезали. Если приноровиться, и туда запрыгнуть, то можно попробовать оседлаешь эту тварь как лошадь. Зубами ей будет не достать, а ты знай молоти ее хрусталем в затылок.
— Твоими устами да мед пить. — Хмыкнул Художник. — Как я, по-твоему, должен туда запрыгнуть, если оттолкнуться не получиться. Тут сцепление ног с полом, нулевое.
— Положись на меня. — Улыбнулся друг. — И вдруг лег на пол, лицом вниз. — Давай братан. Чем я тебе не батут. От моей спины оттолкнешься, только, молю не от головы, а то последние мозги раздавишь, и вперед, и еще: «Не говори никому потом об этом никогда, не порти мне авторитет».
Оттолкнуться от живого человека задача не простая, кто пробовал хотя бы постоять на такой неустойчивой опоре, тот поймет всю сложность, стоящую перед Художником, но другого способа придумать, как еще убить ползущую к друзьям тварь, времени не оставалось. Улитка находилась уже в трех метрах, и раздумывать было некогда.
Покрытый скользкой слизью пол пещеры, напоминал политый водой лед, и прыгнуть с такой поверхности задача из разряда невыполнимых, поэтому Максим встал на спину закряхтевшего от натуги друга, и сделал короткий, быстрый шаг для разбега.
Под матерную ругань Угрюма, высказавшего все, что думает, и о Художнике, и о улитке, и вообще о всей своей угробленной жизни, в этом поганом мире Уйына, в коротком, но емком выражении, оттолкнувшись, Максим прыгнул.
Совсем немножко, но промахнулся, и не долетев, приземлился на втягивающий с шумом пылесоса воздух нос-пяточек, оседлав его как седло взбрыкивающего коня, зажав коленями скользкую кожу, и вогнав кинжал между ниточек глаз.
— Убей эту суку! — Попытался встать на ноги Угрюм, но поскользнулся, и вновь упал в слизь. — Убей ее, братан.
Максим молотил в голову улитки лезвием ножа, покрываясь липкой желтой жижей, хлеставшей из развороченной в кашу раны, а тварь свистела, мотая головой, пытаясь сбросить с себя букашку несущую смерть, но умирать отказывалась.
— Попробуй к ней на спину переползти, в затылок ударить. — Орал советы пытающийся подняться Угрюм.– Видимо до мозга не достаешь, лезвие короткое, а лоб толстый, если вообще там есть, этот мозг.
— Легко сказать. — Пробурчал Максим, втыкая нож, чуть выше уже пробитой в голове твари раны, и используя его, как рычаг, резким рывком, забросил тело через голову улитки, но соскользнул вниз, с обратной стороны, едва не потеряв оружие. Ноги внезапно почувствовали опору, опершись на скользкую, жесткую раковину. Чувствуя, что не удержится на ней, Художник, резко развернувшись, и уже падая со спины, в последний момент, с выдохом, вогнал лезвие в затылок монстра.
