– Глупости! – ответили сверху. – Рацион – порция пищи или корма на определённый срок. А рационализатор всё время что-нибудь улучшает, усовершенствует.
– А вы – изобретатель и рационализатор. Значит, вы сначала изобретаете, а потом усовершенствуете то, что изобрели?
– Хватит! – резко оборвали тему с потолочной балки. – Со мной всё ясно. А ты? Как тебя зовут? И кто тебя сюда звал?
– Чаще всего меня зовут Ухом.
– Не мели ерунды. Зовут голосом или взглядом. Или рукой подзывают. Ещё письмом можно в гости позвать. А ухом. Ухом не зовут, ну уж нет!
– Имя у меня такое – Ух. Поэтому и зовут Ухом.
– Ух ты! – удивился Архимед Кузьмич. – А что ты, собственно говоря, здесь, в комнате, делаешь?
– А вы что делаете там, на потолке?
– Я, собственно говоря, спасался от вторжения агрессивных монстров, – ответил, спрыгивая на пол, изобретатель.
– А мне из-за них пришлось войти в ваш дом таким необычным способом – через трубу, – извиняющимся тоном сказал Ух. – Понимаете?
– Ещё как. Жуткая история, поистине чудовищная, собственно говоря. Тебе ещё повезло, что у меня за время осады дрова кончились.
– Почему повезло?
– Потому что в противном случае паровая катапульта работала бы от печи, и тебе в дымоходе ох не сладко пришлось бы! – и Архимед Кузьмич подвёл гостя к необычной пушке, при помощи которой отстреливался он от инопланетян.
Катапульта была устроена так: под окном на включённой электрической плитке булькал крутым кипятком котелок с плотно прилаженной крышкой. От него отходили три трубки. Одна, с воронкой – чтобы подливать в котелок воду. Вторая – для сброса лишнего пара, а то котелок может взорваться.
– Третья, с вентилем, подаёт пар в катапульту, – завершил Архимед Кузьмич маленькую экскурсию и, поднатужившись, положил огромную ягоду клюквы в отверстие снарядоприёмника. – Теперь до упора откручиваем вентиль, пар под давлением устремляется к снаряду – пли!
Пифагоров распахнул ставни окна. Клюквенное ядро, рождая панику в стане противника, пронеслось через двор и упало среди грядок. На месте падения разлилось кроваво-красное пятно клюквенного сока. Инопланетяне бросились к нему и погрузили хоботы в багряную лужу. Внутренний Голос что-то прошептал волчонку, но тот, увлечённый наблюдениями, только отмахнулся.
Чудовища, видимо, не получили от угощения никакого удовольствия и с разочарованным видом разбрелись. Пифагоров захлопнул ставни и отошёл от окна.
– Архимед Кузьмич, давайте сядем за стол и обсудим наше положение, – предложил Ух.
– Собственно говоря, – заговорил Пифагоров, удобно расположившись на стуле, – ничего, кроме как беседовать, нам и не остаётся. Мы в полном окружении и изоляции.
– А с чего всё началось?
– Всё началось с появления шестиногих чудовищ. Взялись невесть откуда. Что им надо, не сообщают. Я занял круговую оборону – думал, сам справлюсь. Потом понял: одному не удастся. Тогда говорю Шарику: «Мчись стрелой, приведи на помощь хоть первого встречного», – и снял его с привязи.
– Шарик – это, должно быть, ваша собака? – сообразил Ух.
– Да нет, Шарик – это, собственно говоря, шарик. Воздушный. Но усовершенствованный. Говорит. Изменяет форму. Придерживается заданного курса. Собственно говоря, это моё изобретение тянет на Нобелевскую премию. Да вот незадача – отцепил я Шарика от верёвки, которая удерживала его на месте, а он не вернулся почему-то, не выполнил поставленную задачу. Так я его с тех пор и не видел.
– Зато я видел! Выполнил Шарик задачу, выполнил.
– Как же выполнил, если подмоги не привёл?
– Архимед Кузьмич, подмога – это я. Я прилетел к вам на Шарике.
– А сам-то он где?
– В дороге случилось несчастье: шар получил пробоину. Еле-еле до вашего дома дотянул и упал во дворе. Но меня всё-таки к вам на помощь доставил.
– Тоже мне помощник, – недоверчиво протянул Пифагоров. – Голова, два уха. Вернее, один Ух. Ну, давай, помогай. Что делать-то станем?
– Разбираться, Архимед Кузьмич! – хором сказали Ух и Внутренний Голос.
– Собственно говоря, дело говоришь. Разбирайся.
Волчонок задумался. Если по правде, то он понятия не имел, как и чем может помочь. Положение сложилось отчаянное. Ух вздохнул и задал вопрос, который к делу, в общем-то, не относился, но ужасно тревожил его любопытство:
– Эти снаряды ваши… Ну, редиска, клюквина… Откуда они взялись?
Пифагоров гордо приосанился и поведал собеседнику вот какую историю.
Долгие годы изобретательства и огородничества привели его, Архимеда Кузьмича, к лежащей на поверхности идее: если увеличить объём плодов, то и урожайность возрастёт. Вот, скажем, была картошка как картошка, а станет в три раза больше – урожай сразу же утроится! У Пифагорова даже дух захватило. Но скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Дни и недели проходили в непрестанных опытах на огороде и в ближайших окрестностях.
