Сухой ответ. Ушел от конфликта. А я бы сейчас с удовольствием поругалась. Но, не теряя разума, все же не удержалась:
– Мышкой под полом будешь бегать?
– Я не чистокровный…
Это почему-то прозвучало беззащитно, и мой боевой пыл сдулся, как проколотый шарик.
Я помолчала. Потом, вспомнив о последних новостях мироздания, поинтересовалась:
– Да?! А кто? Барс, лев или гепард? Невзначай и сожрать можешь?
– Только если ты превратишься в морковку! – желчно пошутил Ник, поворачивая на федеральную трассу.
– Не поняла. Ты что – заяц?
– Нет.
– Все ясно! Мы играем в «угадай с девяти раз»! – Сколько, однако, во мне желчи! Самой стыдно.
– Какая тебе разница? Ты и видеть меня не будешь, – невозмутимо ответил мой водитель.
Я плюнула и отвернулась к окну. Ну и черт с тобой. Довези и делай что хочешь!
Когда мы ранним утром подъехали к одному из городов Золотого кольца, оборотень вновь соизволил заговорить.
– Я с суток… С дежурства, – терпеливо пояснил Ник, сворачивая к небольшому кафе из красного кирпича, – поэтому мы остановимся. Не могу рисковать…
Я немного задремала в пути и теперь жмурилась от лучей солнца, бивших прямо в глаза, пыталась разобраться, чего этот молчун от меня хочет.
– Не поняла…
– Я должен пару часов поспать. Иначе могу уснуть за рулем.
– А… Ну конечно. Где хочешь остановиться? – Наконец до меня дошло, о чем речь.
Утро… и я обеими руками за остановку.
– Вот кафе. Позавтракаем и тут же поспим.
– Давай.
Мы обедали в историческом центре России в заведении под названием «Раздолье» со стандартными запахами и посетителями дорожных кафе. Обстановка внутри ничем не напоминала современную кирпичную постройку, имитируя бревенчатую избу с изготовленной вручную из дерева грубой мебелью, над которой туманом висел табачный запах.
После времени, проведенного в пути, люди вокруг стали восприниматься неким фоном: человек за стойкой бара, пробивший Нику счет; несколько водителей длинных большегрузов, вставших рядом с машиной Ника; кто-то из персонала… Я боялась вглядываться, опасаясь, что примусь искать в людях признаки оборотней. Не знаю… Как я с этим буду жить?
Ник, заказав завтрак, рухнул на стальной стул, который досадно крякнул от такого обращения. Помолчав, спросил:
– Ты не передумала? Только кофе?
– Да… Ты все равно спать будешь, если проголодаюсь, потом поем.
Ник никак не отреагировал. Не удивлюсь, если у него проблемы с общением. Да вы, батенька, социофоб?
Очень скоро нам принесли кофе и этак порций восемь пельменей под сметаной. Наблюдать за еще одним знакомым с отличным аппетитом было неприятно, и, поморщившись от недавних воспоминаний, я уткнулась в свою дымящуюся чашку кофе.
Ник быстро уничтожил завтрак, и мы вернулись в машину. Он разложил водительское кресло, завел машину и добавил тепла от печки. Все сделал молча.
Я прилегла в своем уголке на заднем сиденье. Ох эти спортивные сиденья-ковши. Если сидеть в них хорошо, то спать – ужасно.
Ник расщедрился и кинул мне дорожную подушку, похожую на надкушенный бублик, которую надо надевать на шею. Я задумчиво покрутила ее в руке, завернула концы внутрь, сделав мини-подушечку, которую и сунула под голову. Когда улеглась и успокоилась, заметила, что Ник давно спит. Я повертелась в своем многострадальном пуховике, как в спальном мешке, всеми силами избегая терзающих мыслей о вчерашних открытиях. Об этом больше думать не буду! Хотя бы до тех пор, пока эти воспоминания не перестанут раздирать грудь до слез.
Ник тихо посапывал. Я осмотрелась… на стоянке отдыхали еще два дальнобойщика в длинных КамАЗах. Значит, так принято отдыхать в дороге. А я даже не расспросила Тео, как мы с ним добрались в его город!
Черт! Опять Тео!
Закрыв глаза после почти бессонной ночи, не заметила, как уснула.
Абсолютно не спал этой ночью. Никак не мог до конца осознать, что Даша тайно покинула меня. Подхватил майку и встал с дивана. Я остался ночевать в нашей комнате… Здесь еще пахло ею…
Она же не знала того, что давно абсолютно ясно мне. Если она оставит меня, вся эта чертова жизнь навсегда станет такой же унылой и серой, как промозглый осенний туман. Как была до нее…
Когда после ухода Кевина я остался один, то со всей силы ощутил боль утраты, резкую и неожиданную, которую теперь мне предстоит испытывать всегда, до конца своей жизни… если она не вернется. А захочет ли она, если на самом деле узнала, кто я?
А она убежала… по-видимому, потому и убежала, что узнала.
Гнев душил, хотелось выть от безнадежности. Идиот! Глупец! Оставил ее одну против заговора врагов! Тянул с рассказом до последнего! Я был ужасно зол: на себя, на предательниц, на врагов, что постоянно делят что-то, как раздирающие падаль гиены! Главное, мне нельзя показать, что эта потеря выбила почву из-под ног вожака. Потеря контроля над ситуацией была совершенно непростительной. Мне осталось лишь горячо молиться, чтобы никто не причинил Даше вреда.
Одевшись, ушел к себе. И до утра сидел в своем кабинете, обдумывая, как можно исправить ситуацию.
С первыми лучами солнца ко мне с радостной новостью заявился Кевин, серый и уставший. Он ночью в центральном офисе нашел пластит.
