– Как это? – Глаза Даши заблестели. Небось все по сказкам судит.
– Ужасно. Появляется необоримый зов, который уводит далеко от цивилизации. И мы десяток лет бегаем на воле, зверь зверем. И надо приложить уйму усилий, чтобы вернуться к нормальной жизни, которая пугает. Это своего рода болезнь. Тяжелая, которая ломает многих, оставляя навсегда жить в лесу.
– И что, многие остаются? – тихо уточнила Даша, сильно сжав пальчиками ложку, которую как только не вертела от волнения.
– Очень! Особенно тяжело полукровкам. Они не имеют той силы, что есть у чистокровных. Их потому и немного среди оборотней в стаях.
– Полукровкам… – задумчиво повторила Даша и опустила голову. Что она еще себе придумала?
– Ты понимаешь, что за все надо платить?! Вот это плата за силу, за лишнее время жизни, за все прелести оборота… Первое десятилетие после овладения зверем – оборачиваться очень тяжело и больно. Потом появляется навык.
Даша какое-то время молчала, затем, склонив голову набок, спросила:
– А сколько тебе лет?
– О… много! Если без времени, когда я бегал по лесу, то семьдесят.
– А со временем?
– Девяносто…
– Н-да… Бессмертный?! – Дашины глаза стали необыкновенно большими.
Я расхохотался:
– Нет, теперь стареть буду так же, как ты.
Тем временем стемнело, и Даша, вспомнив о родителях, взяла мой телефон – предупредить.
Я подслушивать не стал, пошел к стойке заказать что-то на ужин. Пицца здесь ничего, а вот кофе…
Пообещав маме рассказать о том, куда я пропала, позже, рассматривала великолепный шерстяной свитер Тео со спины и задумчиво постукивала телефоном по подбородку. Сколько всего услышала! В душе появилась жажда устроить революцию среди нехищных, но, конечно, это глупость…
Тео правильно делает. Конечно, путь, выбранный им для переустройства, очень сложный и медленный, но зато бескровный. По мне, так самое страшное – все исправляется только в пределах клана Тео. В других, как я поняла, все ужасно. Как сказал Ник, «балласт к себе не принимают».
Я отодвинулась от стола. Официантка в длинном, почти до пола, белом фартуке забрала полупустые чашки и вытерла стол.
Тео явно увлекся. Сейчас он стоял и указывал бармену на все подряд, что было сладкого в витрине… Обжора.
Такой хороший! Я даже поежилась от сладкого чувства, которое появилось при виде этого… чудесного человека. Но тут на мое плечо легла чья-то рука и почти в ухе раздался тихий и такой знакомый голос, который вернул меня с небес на землю. Резко вывернувшись, я с неприязнью отстранилась.
– Збруева, ты совсем опустилась в своей неприхотливости. Уже кафе с огородом путаешь! Замуж надо вовремя выходить, а не набивать себе цену.
Желчный ты уродец, Эдик! О боже! Только не сейчас… За что?! Я мысленно схватилась за голову, раздражение скрутило меня изнутри горячей спиралью. Но, повернувшись с царской улыбкой к уроду, севшему за соседний стол с тремя незнакомыми мне мужчинами, я ответила:
– Да с таким, как ты, хоть с макияжем и на шпильках спать ложись, все равно на сторону смотреть будешь!
– Гы-гы… точно! – И надулся как петух. – А где твой блохастый друг?!
– Вон он!
«Блохастый друг», заметив, как я разговариваю с Эдиком, тут же появился рядом. Молча одной рукой вытащил его из-за стола и, приподняв повыше, потащил к выходу.
Неужели съест?! Ну что за дурость у меня в голове! На нас уставилось все кафе. Так стыдно! Я встала и, подхватив куртку, кинулась следом за Тео. Нам в спину раздались недовольные возгласы спутников Эдика, которые тоже потянулись за нами.
Боже, как я не люблю все эти дрязги! Еще ничего серьезного не случилось, а меня уже трясло!
Что он сейчас задумал? Лишь бы с ним ничего не случилось. Этих с Эдиком – четверо! Карусель ужасов, рожденная недавним опытом общения с бандитами, вогнала меня в панику, но, взяв себя в руки, я спустилась со ступенек и застыла немой тенью за спиной Тео. Разговор уже шел, говорил Эдик.
– Убери руки, какое право ты имеешь! Убери руки! Мужик, ты чего?!
Ярость и гнев оборотня расходились вокруг мощными волнами. Я решила не умничать, влезая в драку или одергивая Тео, но все же тихо сказала:
– Вижу, вы уже познакомились.
Тео от моих слов немного подобрался. Эдик сплюнул и презрительно выдал:
– Приперлась тщеславие свое побаловать?!
– Ты еще не понял, как надо вести себя? – процедил сквозь зубы Тео, крепко встряхнув Эдика.
Мне было ясно, что Тео сдерживается от возмездия в полную силу. А ведь при надобности легко убьет… он до сих пор держал Эдика на вытянутой руке без признаков усталости.
– Эй, мужик! – Я повернулась и посмотрела на парня, выглядевшего настоящим русским богатырем, если, конечно, на богатыря надеть джинсы и теплую красную турецкую рубашку из байки. На данный момент он стоял возле лестницы впереди двух других мужчин, выглядевших на его фоне менее представительно. Ага, это те, что сидели за столом с Эдиком, подтянулись. Здоровяк мирно продолжал: – Он не трогал твою бабу! Они знакомы. Просто поздоровался, и все!
