— Как ни странно, главный инспектор, я не особенно боялась Свистуна. Эта опасность всегда казалась мне какой-то далекой, не вполне реальной.
— Вы не выходили за пределы сада?
Она взглянула ему прямо в глаза:
— Я не выходила за пределы сада.
— И все-таки не слышали, как звонил телефон?
— Сад очень большой.
— Но вечер был очень тихий, миссис Деннисон.
Она не ответила. Рикардс спросил:
— И когда же вы вернулись? После того как бродили во тьме в полном одиночестве?
— Мне не пришло бы в голову говорить «бродила во тьме в полном одиночестве» о прогулке в саду. Думается, я провела там около получаса. Когда мистер Джаго позвонил, я уже пять минут как вернулась.
— А когда вы узнали об убийстве Хилари Робартс, миссис Деннисон? Совершенно очевидно, что для вас это не было новостью, когда мы встретились в «Обители мученицы».
— Мне казалось, вы уже знаете об этом, главный инспектор. Мисс Мэар позвонила мне чуть позже семи утром в понедельник. Сама она узнала об этом в воскресенье, поздно ночью, когда ее брат вернулся домой после того, как видел Хилари убитой. Но она не хотела беспокоить меня после полуночи, особенно такой горестной вестью.
— А это была горестная весть, мадам? — спросил Олифант. — Вы были едва знакомы с мисс Робартс. Отчего же эта весть могла быть такой уж горестной?
Миссис Деннисон долго молча смотрела на него. Потом отвернулась и тихо спросила:
— Если вы и вправду считали нужным задать такой вопрос, сержант, вы уверены, что правильно выбрали место работы?
Рикардс поднялся, собираясь уходить. Она проводила их до двери. Когда они уже выходили на крыльцо, миссис Деннисон сказала с неожиданной поспешностью:
— Главный инспектор! Я не так уж глупа. Все эти вопросы о кроссовках… Очевидно, вы обнаружили след на месте преступления и полагаете, что его мог оставить убийца. Но ведь эти «бамблы» не такая уж редкость. Их может носить кто угодно. То, что кроссовки Тоби Гледхилла пропали, может быть простым совпадением. Вовсе не обязательно, что их взяли с дурным умыслом. Ведь стащить их мог любой, кому понадобились кроссовки.
Олифант внимательно взглянул на нее:
— Ну нет, мадам, я так не думаю. Да и вы… Вы же сами сказали всего полчаса назад, что Ларксокен не Лондон. — И Олифант улыбнулся ей своей самодовольной улыбкой.
Рикардс хотел тотчас же поговорить с Лессингэмом, но пресс-конференция, назначенная на 10.00, заставила его отложить разговор. К тому же дело несколько осложнилось, так как после звонка на Ларксокенскую АЭС выяснилось, что он взял отгул на весь день. Правда, Лессингэм просил передать, что, если он кому-то понадобится, он будет дома, в своем коттедже недалеко от Блэкни. К счастью, он действительно оказался дома, и Олифант, ничего не объясняя, договорился, что они приедут в полдень.
Опоздали они меньше чем на пять минут. Поэтому, когда они подъехали к приземистому из кирпича и дерева коттеджу, стоявшему поодаль от прибрежной дороги, в полутора километрах от Блэкни, было тем более обидно обнаружить, что коттедж пуст. К парадной двери была приклеена записка карандашом:
«Все, кому я нужен, пусть ищут меня на «Цапле», ошвартованной у причала в Блэкни. Это относится и к полиции».
— Просто чертовское хамство! — возмутился Олифант.
Как бы не желая поверить, что какой-то подозреваемый способен вот так, демонстративно, не соглашаться сотрудничать, он подергал дверь, заглянул в окно, потом исчез за домом. Вернувшись, заявил:
— Развалюха. Хоть бы подкрасил малость. Странное место он себе выбрал. Эти пустоши кругом. Зимой тут очень уныло. Ему бы пооживленней что-нибудь вокруг… Вам не кажется?
Про себя Рикардс тоже думал, что Лессингэм выбрал странное место обитания. Коттедж, видимо, когда-то был перестроен из двух отдельных домов и, хотя обладал удачными пропорциями и каким-то меланхолическим очарованием, на первый взгляд казался нежилым и давно заброшенным. В конце концов, ведь Лессингэм старший инженер или технолог, Рикардс не мог сейчас припомнить. Во всяком случае, вряд ли это бедность заставила его поселиться здесь.
— Скорее всего, — сказал он, — он хочет быть поближе к своей яхте. Мест, где можно яхту поставить, на этом побережье раз-два и обчелся. Так что выбирать не из чего — либо Уэллс близ моря, либо здесь.
Когда они снова садились в машину, Олифант продолжал с неприязнью вглядываться в коттедж, будто этот дом скрывал за облупившейся краской некую тайну, которую можно было бы вызнать при помощи нескольких энергичных ударов каблуком в дверь. Пристегивая ремень безопасности, Олифант проворчал:
— А когда мы доберемся до причала, там наверняка будет записка, чтоб мы его искали в пабе.
